В Петербурге никогда не было района с преобладающим еврейским населением. Не было и законодательства, предписывавшего, «в каких частях города евреям можно жить. Уместно говорить лишь о районах, где процент евреев был выше по сравнению со средним по городу. По такому показателю с 1869 г. по 1910 г. первое место занимал 4-й участок Спасской части, где концентрация евреев была в 4 раза с лишним выше среднегородской. Этот участок находился на торгово-ремесленном отрезке Садовой улицы, вдоль которой располагались главные рынки столицы. Там же находились многие мелкие мастерские и лавочки, принадлежавшие евреям, а также основные еврейские молельни 1860-1880-х. Евреи селились и на прилегающих участках Коломенской, Спасской, Казанской и других частей. После открытия в 1893 г. на одном из этих участков, 1-м Коломенском, Большой Хоральной синагоги концентрация евреев там выросла еще больше. В этих же кварталах находились многие еврейские учреждения, общественные организации, редакции и издательства. Сугубо еврейским районом виделась Коломна начала 20-го века десятилетнему Осипу Мандельштаму.

В Петербурге есть еврейский квартал: он начинается как раз позади Мариинского театра... Там, на Торговых, попадаются еврейские вывески с быком и коровой, женщины с выбивающимися из-под косынки накладными волосами и семенящие в сюртуках до земли многоопытные и чадолюбивые старики.

В начале 20-го века евреи начали гуще заселять новый обширный район, центром которого являлся Николаевский (ныне Московский) вокзал — главный транспортный узел Петербурга. Уровень жизни здесь был заметно выше, чем в старом районе еврейского заселения, и это, свидетельствовало о возраставшем благосостоянии евреев.

В других местах города евреи почти не селились. В самом центре, в аристократической Адмиралтейской части, жили люди с высоким общественным положением, крупные чиновники и прислуга, иностранцы, а также владельцы первоклассных магазинов и мастерских. Здесь находились лишь особняки Гинцбургов, Поляковых и роскошные квартиры других крупных еврейских дельцов.

Почти не было евреев и среди рабочих петербургских заводов, расположенных на окраинах.

Социальные сдвиги способствовали аккультурации (переходу на русский язык) петербургского еврейства. Между 1869 и 1910 гг. процент евреев, считавших идиш родным, снизился с 98% до 55% (прил.1, табл.5). По темпам языковой аккультурации еврей опережали всех, кроме украинцев и белорусов.

Перед первой мировой ВОЙНОЙ евреи стали ОДНИМ ИЗ главных городских меньшинств, наряду с белорусами, поляками и немцами. Безошибочные признаки процесса их модернизации можно было видеть в снижении рождаемости и уменьшении смертности. О том же говорили снижение плодовитости еврейской женщины (прил.1, табл.З), некоторое понижение брачности (прил.1, табл.2) и рост среднего возраста брачующихся.

Несмотря на быструю модернизацию, «пороки» большого города почти не затронули петербургских евреев. Так, например, смертность от алкоголизма среди них в период 1900 —1914 гт. была в 18,2 раза ниже, чем в среднем по Петербургу. Еврейская семья оставалась крепкой, и хотя процент внебрачных детей у столичных евреев накануне войны и превышал аналогичный показатель у евреев провинциальных, но был в десять раз ниже, чем в среднем по городу (прил.1, табл.4). Во время войны 1915—1917 гг. смертность евреев от остроинфекционных заболеваний была ниже среднегородской: от дизентерии — в 1,7 раз, от туберкулеза — в 2,3 раза, от брюшного тифа — в 3,3 раза.

Сравнительно высокий социальный статус петербургской еврейской колонии, испытывавшей меньший, чем в «черте оседлости», национальный гнет, а также влияние интенсивной общественной и культурной жизни столицы способствовали образованию в Петербурге важнейшего центра еврейского просвещения. Деятельности молодой петербургской еврейской интеллигенции на первых порах благоприятствовало и то, что она пользовалась поддержкой правительства, надеявшегося таким образом ускорить ассимиляцию всего еврейского народа. Достижениям маскилим (просвещенцев. — ивр.) способствовало также почти полное отсутствие в городе ортодоксальной раввинистической учености. Правительство специально заботилось о том, чтобы в столице не образовался новый духовный центр иудаизма, и с этой целью не допускало формирования Петербургской религиозной общины с разветвленными функциями и обширными полномочиями по образцу общин западных губерний. Обер-прокурор Святейшего синода Победоносцев однажды заявил, что в Петербурге не должно быть еврейской общины.

Атмосфера индифферентности к религии, преобладавшая среди петербуржцев, привела к тому, что в Правлении Хоральной синагоги и ее предшественниц заметную роль играли люди, весьма далекие от ортодоксии. Одним из двух главных раввинов неизменно назначался человек, имеющий помимо религиозного хорошее светское образование.

Из-за высоких образовательного и имущественного цензов, которыми ограничивались права евреев на поселение в столице, а также из-за ее отдаленности от главных хасидских центров на юго-западе страны, большинство петербургских евреев происходило из митнагедов (противников. — ивр.), то есть из той части польско-литовского еврейства, которая не приняла хасидизма, религиозно-мистического народного движения, зародившегося в 18-м веке. Отсутствие в Петербурге влиятельных хасидских кругов, которые в других местах наиболее упорно противостояли просвещению, было еще одним фактором аккультурации. и секуляризации_ его еврейского населения. Именно в Петербурге в 1863 г. было основано Общество для распространения просвещения между евреями в России (ОПЕ), бывшее долгое время единственной организацией, объединявшей широкие круги еврейской интеллигенции.

Так как в столице было проще получить разрешение на издание национальной прессы, Петербург стал таюкё главным центром русско-еврейской периодической печати. Наиболее влиятельный из тогдашних изданий, журнал Восход, балансировавший между аккультурацией и национализмом, просуществовал четверть века (1881— 1906 гг.). Всего из 39 русско-еврейских газет и журналов, выходивших в России между 1860 и 1910 гг., 21 издание приходится на Петербург. Распространялись они, естественно, по всей Российской империи. Значение русскоязычной петербургской прессы еще более выросло после запрета в июле 1915 г. употребления еврейского типографского шрифта.

Быстрое развитие страны во второй половине 19-го — начале 20-го веков способствовало усилению среднего класса и интеллигенции у нерусских народов. В то же время между 1881 и»1505 гг. правительство проводило политику ущемления и ликвидации даже тех немногих прав нацменьшинств, которые существовали к тому времени в империи. Были еще более ограничены права евреев, урезана финская автономия, запрещены публикации на украинском языке, ограничена польская культурная жизнь. Революция 1905—1907 гг. привела к отмене лишь части из этих мер. Модернизация, шедшая на фоне усиления правовых ограничений, привела к образованию национальных движений и партий в Польше, Украине, Белоруссии, Грузии и Армении.

Формированию национального еврейского движения препятствовала дисперсность расселения евреев. Мешало и то, что сами евреи зачастую считали себя лишь религиозной группой, а не народом. Однако волна погромов, прокатившаяся на юге в 1881—82 гг., и в особенности реакция на них правительства, которое «увидело» причину беспорядков в эксплуатации евреями русских крестьян и, в ответ, только усилило антиеврейское законодательство, подорвало веру многих просветителей в то, что путь аккультурации приведет к эмансипации евреев в России. Кроме того, еврейские интеллигенты сознавали, что они остаются непринятыми в русское общество, в то время как пропасть между ними и простым народом в местечках росла как следствие правительственной политики селективной эмансипации. В силу этого Петербург, где к 1897 г. проживало всего 0,33% всего российского еврейства (и 5,5% евреев за пределами «черты оседлости»), постепенно становился одним из главных центров еврейского национального движения.

Особенностью столичного национального движения являлось то, что оно носило скорее либерально-западнический, чем революционный характер. Значительная часть петербургской интеллигенции не сталкивалась в повседневной жизни с той степенью бесправия и унижения, как ее соплеменники за «чертой», и поэтому продолжала полагаться на легальные методы борьбы. Этими методами рассчитывали достичь в конечном счете не только равноправия евреев, но и их полной интеграции в русское общество.

Революция 1905—1907 гг. обесценила роль традиционной политики ходатайств (штадланута) общинных богачей. На их место выдвинулись либералы, развернувшие борьбу за гражданские права в Государетвенной думе, в печати, в созданном в 1905 г. Союзе для достижения полное правил еврейского народа в России и в небольших столичных интеллигентских партиях, таких, как Еврейская демократическая группа (образовалась в конце 1904 г.), Еврейская народная партия (Фолкс-партей, 1906 г.), Еврейская народная группа (1906 г.).

В Еврейской народной группе важную роль играл кадетский лидер Максим Винавстк что во многом определяло ее общеполитическую платформу. Национальные требования Народной группы сводились в основном к гражданскому полноправию евреев.