Демократическая группа, во главе которой стояли Леонтий Брамсон, Григорий Ландау, Иосиф Бикерман и Александр Браудо, также выступала с умеренными национальными требованиями, однако в общеполитическом плане была радикальнее.

Фолкспартей (идеолог и основатель — Семен Дубнов) по своим общеполитическим требованиям была близка к конституционным демократам, в национальной же сфере стремилась к достижению максимально широкой национально-политической автономии, которая бы распространялась на культуру, образование, здравоохранение и т.д. вплоть до создания центральных органов национальной автономии в масштабах страны.

Влияние еврейских социалистических партии (Бунд, Поалей Цион) на почти лишенное пролетариата еврейское население Петербурга было ограниченным, в то время как популярность сионистов постепенно росла. В центре внимания петербургских евреев, работавших в общероссийских партиях, стояли проблемы нееврейского населения.

В годы реакции многие отошли от политической борьбы и занялись национально-культурным строительством, созданием научных, исторических, музыкальных, литературных и других национальных обществ, усилили внимание к школьному образованию, изучению иврита и иудаики.

Три года первой мировой оставили глубокий отпечаток на облике российского еврейства. Одной из главных травм,, нанесенных ему войной, были массовые выселения евреёЕПтгприфронтовой зоны, проводившиеся командованием, безосновательно обвинявшем всех евреев в шпионаже в пользу неприятеля. Петроградская общественность первая протянула руку помощи беженцам и выселенцам (следуя традиции того времени, далее в тексте как беженцев, так и выселенцев мы будем называть «беженцами»). По ее инициативе был образован Еврейский комитет помощи жертвам войны (ЕКОПО), сосредоточивший в своих руках координацию всех видов социальной помощи, оказывавшейся еврейским беженцам и ставший накануне революции самой влиятельной еврейской общественной организацией страны. Большая часть внутрироссийских сборов на дело помощи также поступала из Петрограда, хотя собственно в столицу прибыло сравнительно немного беженцев.

Накануне революционного 1917 г. 50 000 петроградских евреев (2% всего населения города) представляли собой сильную, динамичную, сравнительно богатую и образованную общину. Они владели роскошной Хоральной синагогой и несколькими молельнями, а также содержавшимся в образцовом порядке кладбищем. Ими был основан и поддерживался целый ряд общественных организаций, имевших общероссийское значение и отвечавших запросам еврейского населения в области просвещения, образования и культуры (ОПЕ и другие), профессиональной помощи (в 1880 г. в Петербурге было основано ОРТ — Общество ремесленного и земледельческого труда среди евреев в России), содействия эмиграции (Российское отделение Еврейского колонизационного общества — ЕКО — было основано в Петербурге в 1893 г.), здравоохранения (ОЗЕ — Общество охранения здоровья еврейского населения, основанное в Петербурге в 1912 г.), социальной помощи. В городе имелись еврейские учебные заведений всех ступеней, всемирно известные собрания еврейских книг и рукописей, издавалось несколько еврейских газет и журналов. Вышла в свет шестнадцатитомная Еврейская энциклопедия.

Однако самым, быть может, главным было наличие в Петербурге значительного слоя «организованной еврейской общественности», имевшей влияние в столице и за ее пределами, активной в борьбе за гражданские и национальные права, в политической жизни, в деле помощи нуждающимся, в общинном и культурном строительстве. Немецкий философ Герман Коген, посетивший русскую столицу в 1913 г., на приеме, организованном еврейской общиной в его честь, заявил, что ни в каком другом месте Европы, кроме Петербурга, нельзя устроить собрания, где присутствовало бы так много интеллигентных лиц, проникнутых истинно еврейским духом. Именно эта «организованная общественность» во многом определила неповторимые черты петроградской еврейской жизни в революционном 1917 г., во время «военного коммунизма» и в период НЭПа.

* * *

В этой книге предпринята попытка проанализировать различные аспекты истории петроградско-ленинградского еврейства в период между мировыми войнами. В этом смысле она принадлежит к популярному сегодня направлению исторической науки — так называемой региональной истории, по которой пока что написаны считанные монографии по истории евреев российских городов. Все они касаются только дореволюционного периода. На сегодняшний день в историографии советского еврейства нет всесторонних исследований о евреях большого российского города в межвоенную эпоху. Существующие работы посвящены истории советского еврейства в целом или сконцентрированы на изучении определенных аспектов его жизни. Так, например, эти работы анализируют историю Евсекции РКП (б), отдельные экономические проблемы, в частности, еврейское землеустройство, или деятельность некоторых еврейских организаций в СССР. Несколько исследований посвящено еврейскому образованию, ивритской и идишистской литературе, еврейским научным учреждениям и т.д. Ряд публикаций, как старых, так и появившихся в последние годы, касается частных вопросов еврейской жизни Петрограда-Ленинграда. Все эти работы позволили перейти к новому этапу исследования истории советского еврейства, к анализу преломления общих тенденций в местном масштабе. Ведь Советский Союз был огромной страной со специфическими особенностями, присущими каждому региону. Даже когда Москва проводила единую внутреннюю политику по отношению ко всему населению страны (а так было далеко не всегда), указания, исходящие из центра, в каждом месте проводились в жизнь по-своему. Поэтому изучение локальных историй необходимо для получения объективной цельной картины.

Поскольку до конца 1980-х у независимых исследователей не было возможности использовать материалы советских архивов по послереволюционному периоду, их исследования были основаны главным образом на печатных источниках и касались чаще 20-х, нежели 30-х. По той же причине, думается, историки концентрировались преимущественно на бывшей «черте оседлости», о которой коммунистическая еврейская пресса писала больше, чем о крупных российских центрах.

Начавшееся с конца 1980-х открытие доступа к значительной части архивных материалов позволило автору не только уточнить целый ряд уже освещавшихся вопросов, но и рассмотреть в местном масштабе такие аспекты истории евреев СССР в период 1917—1939 гг., которые прежде не поддавались обстоятельному исследованию (например, религиозно-общинная жизнь).

В том, что касается фактов и тенденций общесоветской истории и их интерпретаций, автор опирался в основном на классические западные монографии. За последние годы появилось и немало публикаций российских историков, которые не только существенно расширяют круг источников, но и предлагают новые концепции и подходы к исследованию Октябрьской революции, военного коммунизма, НЭПа и т.п. К сожалению, автор не успел воспользоваться всеми такими публикациями в данной работе, писавшейся в те же годы, что и они.

Ленинград (Петроград) являлся важным еврейским центром вне «черты оседлости» и по численности еврейского населения, и по его лидирующей роли в процессах урбанизации и советизации, и по степени своего влияния на развитие СССР в целом. Целью исследования, таким образом, был не только детальный анализ изменений, происходивших с евреями Ленинграда, но и определение типовых особенностей развития советских евреев в крупных городах.

Особое внимание уделено анализу собственно еврейской жизни Ленинграда и выяснению того, каким именно образом чрезвычайно развитый до революции слой «организованной еврейской общественности» города адаптировался к новым условиям советского режима, в какой степени общественным деятелям удавалось способствовать абсорбции приезжих из провинции, бороться с ассимиляцией, противостоять вмешательству властей в деятельность еврейских организаций, и т.п. Независимая еврейская деятельность в Ленинграде продержалась гораздо дольше, чем кажется на первый взгляд. Она охватывала многие тысячи жителей города, нуждавшихся в социальной, медицинской и юридической помощи, в профессиональном устройстве, в религиозном и культурном обслуживании.

В работе также сделана попытка установить степень участия петроградского еврейства в обеих революциях 1917 г., его роли в коммунистической партии, в высших городских партийных и советских органах, а также в проводившихся властями репрессиях, в том числе против еврейских национальных и религиозных активистов.

Анализ демографических и статистических данных позволяет проследить социальное продвижение евреев, к началу второй мировой войны занявших важнейшее место среди ленинградской интеллигенции, как научно-технической, так и гуманитарной (при том, что в высших органах власти роль евреев к тому времени сильно снизилась). Уделяя внимание групповому социально-демографическому портрету евреев, как национального меньшинства в ленинградском социуме, автор сознательно уклонился от описания вклада отдельных знаменитых евреев Петрограда-Ленинграда в общесоветскую нееврейскую жизнь — науку, культуру, экономику и т.д.: этой менее важной с точки зрения еврейской истории теме посвящено достаточно публикаций. Вместе с тем не обойдены взаимосвязанные вопросы о реакции окружающего населения на социальное продвижение евреев и о политике властей по отношению к антисемитизму.