Итоги исследования исчерпывающе подведены в заключение. Один из существенных выводов М.Бейзера состоит в том, что еврейская активность в Ленинграде продержалась гораздо дольше, чем можно было предполагать. Хотя книга посвящена одному городу, автор выходит за его рамки, сравнивает судьбы и характер еврейского населения трех больших русских городов, лежащих вне бывшей «черты оседлости» — Ленинграда, Москвы, Харькова, — обнаруживая черты как сходства, так и различия.

Итак, перед нами исследование, освещающее одну из наиболее закрытых тем недавней истории. Я хочу поздравить моего давнего друга и коллегу Михаила (Михаэля) Бейзера с большим научным достижением, а читателей — с выходом в свет хорошей книги.

Наталья Юхнева, доктор исторических наук Санкт-Петербург, 1997

ВВЕДЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

«Что тогда был Петербург?

Пустыня; теперь же ведь это Бердичев!»

Выходцы из еврейской среды, крещеные и некрещеные, появились в Санкт-Петербурге (с 1914 г. — Петрограде) с момента его возникновения в 1703 г. Это были в основном иностранцы — врачи и финансисты, в услугах которых нуждались двор, государство и армия. Они исчислялись единицами. В целом же в России 18-го века преобладала атмосфера нетерпимости по отношению к евреям. Так, во времена Елизаветы Петровны, у португальского врача Антония Санхеса (Санчеса), почетного члена Российской академии, была в 1748 г. отобрана пенсия — на основании лишь подозрения в том, что он, будучи родом из португальских марранов, тайно исповедовал иудаизм. Десятью годами раньше, в годы правления Анны Иоанновны, в Петербурге были публично преданы сожжению отставной капитан-поручик флота Александр Возницин и откупщик из Смоленской губернии Ворох Лейбов. Первый из них был приговорен к казни за переход в «жидовскую веру», а второй — за его совращение.

После трех разделов Польши (1772, 1792 и 1795 гг.) и присоединения к России территорий, густо заселенных евреями, в Петербурге образовалась маленькая еврейская колония финансистов, откупщиков, купцов, поставщиков армии и двора. Позднее к ним присоединилось некоторое число ремесленников, переселившихся из Латвии и Белоруссии. Вслед за принятием закона о воинской повинности евреев (1827 г.) в городе появилась новая социальная группа евреев — семьи нижних армейских чинов.

Характерной особенностью еврейской колонии столицы уже тогда являлось наличие в ней лиц, принимавших на себя, по назначению или добровольно, роль представителей и ходатаев (на иврите — штадланим) всего русского еврейства перед верховной властью. Эти представители, используя свою близость к правительству и связи при дворе, стремились облегчить ограничительные законы о евреях, оправдать еврейский народ в случаях несправедливых наветов, содействовать благоприятным заключениям правительственных комиссий по еврейскому вопросу и влиять на русское общественное мнение в выгодную для евреев сторону. Одним из первых примеров такого заступничества является книга Лейбы Неваховича Вопль дщери иудейской, опубликованная в 1803 г. и положившая начало русско-еврейской литературе. Ту же идею выражало и название переведенной в 1871 г. из Одессы в Петербург еврейской газеты Хамелиц (Заступник, Посредник — иврит).