При этом все изменения, происходившие с ленинградскими евреями, требовалось рассматривать на фоне истории как советского еврейства в целом, так и других национальных меньшинств города, не упуская из виду зигзаги советской национальной политики и особое отношение властей к Ленинграду, как конкуренту новой столицы. Это создавало дополнительные трудности, поскольку соответствующих работ не слишком много.

В работе использованы материалы из семи архивов Санкт-Петербурга, двух московских архивов и четырех архивов Иерусалима (их список см. в приложении 5). Это материалы советских и партийных учреждений, контролировавших еврейскую жизнь в городе, в частности, Евкома, Евсекции, Комиссии по делам культов; материалы собственно еврейских учреждений, таких как ЛЕКОПО, ЛенОЗЕТ, Еврейский университет, Евдомпросвет; личные дела еврейских деятелей, например, Иосифа-Ицхака Шнеерсона, Иехиеля Равребе, Давида Маггида, а также данные переписи населения Ленинграда за 1939 г. С частью документов удалось познакомиться в Израиле по их копиям, собранным в последние годы Центром по исследованию и документации восточноевропейского еврейства (ЦИДВЕЕ) и Центральным архивом истории еврейского народа (ЦАИЕН) Еврейского университета; интервью и материалы личных архивов, собранные самим автором, переданы им в архив ЦИДВЕЕ и упоминаются в книге как документы этого архива.

Наряду с архивными материалами в работе использована также периодика тех лет — еврейские издания, выходившие в Петрограде-Ленинграде и Москве на русском, идише и иврите, некоторые эмигрантские еврейские издания, общегородская ленинградская пресса, отдельные публикации из газет и журналов Тель-Авива, Иерусалима, Нью-Йорка, Лондона, Варшавы, Киева, Харькова, Минска, Пскова, Великих Лук. Значение периодических изданий, в особенности ежедневных газет, как источника информации особенно велико для 1917 г. и для периода НЭПа, но резко падает к 30-м; роль же архивных материалов, напротив, растет. Использованы также опубликованные в России и за ее пределами документы и сборники документов (как советских, так и еврейских организаций), адресные книги Петербурга-Ленинграда, мемуары и воспоминания участников и очевидцев событий, а также литературные произведения.

В основе книги лежит докторская диссертация автора, написанная при Институте современного еврейства Еврейского университета в Иерусалиме в 1990 —1995 гг. Исследование проводилось при финансовой поддержке Фонда Леви Эшкола при Министерстве науки и культуры Израиля, а также Мемориального фонда еврейской культуры (Нью-Йорк).

Здесь мне хочется поблагодарить всех, кто способствовал появлению настоящей работы, и прежде всего моего научного руководителя профессора Мордехая Альтшулера, уделившего автору много времени и внимания. Я признателен также тем, кто вместе с М.Альтшулером содействовал получению стипендий и грантов на данное исследование: канцлеру Еврейского университета Аврахаму Харману, депутату Кнесета Менахему Савидору, профессору Шмуэлю Эттингеру (ныне покойным); профессорам Ионатану Френкелю (Еврейский университет), Цви Гительману (Мичиганский университет), Яакову Рои (Тель-Авивский университет), британскому историку Мартину Гилберту, бывшему руководителю израильского Бюро связи с евреями СССР Давиду Бартову. Профессору Хайфского университета Аврахаму Гринбауму я благодарен за неоднократные профессиональные, особенно библиографические, консультации и моральную поддержку. Профессорам Серджио ДеллаПергола и Исраэлю Барталю, а также доктору Шаулю Штампферу (Еврейский университет) и Зеэву Элькину я признателен за содействие в издании этой книги.

Большую помощь при сборе архивных материалов и иллюстраций оказали сотрудник Российской национальной библиотеки доктор Виктор Кельнер, архивисты Вениамин Лукин (ЦАИЕН), Аркадий Зельцер (АЦИДВЕЕ), Мария Новиченок (РГАЭ), Моше Гончарок (ЦСА).

Научный редактор настоящего издания доктор Наталья Юхнева (Музей антропологии и этнографии РАН) сделала все от нее зависящее, чтобы исключить вероятные ошибки и сделать книгу возможно более легко читаемой без ущерба для научного уровня.

Эрнест Цинберг, Любовь Латт, Александр Гольдберг, Анатолий Сотников, Гита Глускина и ныне покойная ее сестра Софья Глускина, Зэев Вагнер поделились ценными документами из личных архивов или (и) своими воспоминаниями. В этом плане я особенно обязан скончавшейся в 1995 г. в Хайфе Берте Иоффе, дочери петербургского раввина Давида-Тевеля Каценеленбогена.

1. ЕВРЕИ В ЖИЗНИ ГОРОДА

1. ЕВРЕИ В ЖИЗНИ ГОРОДА

1.1. В РЕВОЛЮЦИОННОМ 1917 ГОДУ

1.1. В РЕВОЛЮЦИОННОМ 1917 ГОДУ

Между Временным правительством и Петроградским Советом

Между Временным правительством и Петроградским Советом

Февральская революция не была осуществлена какой-либо революционной партией или движением, а произошла стихийно, в результате взрыва всеобщего недовольства, вызванного трудностями войны. Совпав с праздником Пурим, революция была воспринята большинством петроградских евреев, включая политически консервативных, как «чудесное освобождение». На многолюдном собрании еврейского клуба 11 марта 1917 г. председатель Хозяйственного правления Хоральной синагоги Марк Варшавский поздравил собравшихся с достигнутой свободой. В тот же день в Хоральной синагоге была зачитана новая молитва «за благополучие родины, армии и народа», заменившая прежнюю молитву за царя. Революцию немедленно поддержала еврейская молодежь. В революционные дни на улицах города погибло пятеро евреев, из них четверо студентов и учащихся. Еврейское студенчество с первых дней вступало в отряды добровольной милиции, налаживало продовольственную и санитарную помощь, автомобильное сообщение и т.д.

И руководство общины, и еврейская либеральная общественность встали на путь безоговорочной поддержки Временного правительства. В связи с подготовкой Декрета о равноправии общественные деятели, юристы Леонтий Брамсон и Генрих Слиозберг составили список подлежащих отмене ограничительных законов о евреях, который составил приложение к Декрету. По случаю опубликования Декрета (20 марта) делегация в составе евреев-депутатов Государственной думы и членов существовавшего при них Политического (консультативного) бюро посетила министра-председателя князя Львова, выразив полную поддержку правительству и заверив его в патриотизме русского еврейства и его готовности к защите отечества. Глава делегации депутат Нафтали Фридман сказал:

Творя волю народа, Временное правительство упразднило тяготевшие над нами ограничения... Сердца смягчились. Раскрылись братские объятия великого народа, мачеха стала матерью, пасынки — сыновьями. И ныне вместе с родными сынами вновь усыновленные, как мать дорогую, будут оберегать землю родную.

В тот же день делегация посетила и Исполком Петроградского Совета. Эти визиты намеренно приурочили к кануну Песаха 24 марта для усиления значимости достигнутого наконец еврейского равноправия. Появление министра Временного правительства Милюкова на заседании еврейского общественного собрания было встречено «бурными аплодисментами, превратившимися в продолжительную овацию». Собрание единодушно вынесло резолюцию о полной поддержке Временного правительства.

Петроградский раввинат отозвался на Декрет о равноправии сочинением новой молитвы, разосланной во все российские синагоги и зачитанной в пасхальный вечер. Молитва призывала благословение Божие на Временное правительство и на русскую армию. При стечении множества народа, в том числе солдат и студентов, общественный раввин Хоральной синагоги Моисей Айзенштадт сказал, что «по велению русского народа, ныне свободного, пало и современное рабство евреев». По воспоминаниям историка Саула Гинзбурга, в петербургских ассимилированных семьях в пасхальный седер вместо Агады зачитывали текст Декрета о равноправии.

С энтузиазмом откликнулась еврейская общественность и на «Заем свободы», выпущенный правительством через месяц после революции. Либералы и сионисты призвали русское еврейство всемерно поддержать заем. В Петрограде был образован Еврейский комитет содействия успеху «Займа свободы», который обратился за поддержкой к западным банкам.

Группа богатых еврейских женщин столицы организовала депутацию на Двинский фронт с подарками для солдат и офицеров. На ящиках с подарками и на белье было напечатано: «От еврейских женщин Петрограда защитникам свободной России». Депутация объехала два корпуса, раздавала подарки на передовых позициях, выступала перед солдатами и везде встретила радушный прием. У ее членов сложилось впечатление, что «еврейского вопроса» в армии нет.

По вопросу о степени участия в непосредственной деятельности новой власти мнения еврейской общественности разделились с самого начала. Многих научили погромы 1905 г., отчасти вызванные чрезмерным рвением еврейских революционеров. В первом же послефевральском номере Еврейской недели, органе Еврейской народной группы, читателям напоминалось, какую вражду к еврейскому народу в среде русских вызвало тогда участие некоторых евреев в снятии царских портретов и критика еврейским депутатом в Думе действий командования в русско-японскую войну. На уже упоминавшемся мартовском собрании еврейского клуба Максим Винавер призвал евреев не торопиться занимать видные посты, а незаметно служить родине и революции. Винаверу резко возражал бундовец Ниренберг, предложивший максимально использовать предоставленную свободу в области как гражданских, так и национальных прав. К полному использованию полученных прав призвал и сионист Л.Бабков.