Казалось, сила близкого пламени разрушает его. Огонь словно бы плавил надетую на меня маску, выявляя спрятанное под ней. Это было нестерпимо больно. Я закричал, но не выпустил меч.

– Я верну тебя в чувство, – прошептал ангел.

Лицо его исказилось – ясно было, что борьба дается ему нелегко. Мое лицо дымилось, я кричал от боли, но не сдавался. И тогда за спиной ангела появился Порфирий с топором в руках.

– Маркус! – воззвал он. – Только добро!

Я понял наконец его слова. Моя левая рука поползла вниз по рукоятке, нащупала торчащего из нее ослика – и вдавила его в бронзу.

Под рукоятью вспыхнуло синее пламя – и ужалило ангела в незащищенный пах. Он взвизгнул, меч в его руках дернулся, чуть не срезав мне нос – и я понял, что передо мной не мужчина.

На женщину он, однако, тоже походил не особо. Разве что на старую и совсем переставшую прихорашиваться.

– Старуха! – вырвалось у меня.

И в этот момент Порфирий обрушил на голову ангела свой топор.

Зеленое пламя погасло, и боль в моем лице сразу прошла. Ангел покачнулся, задрожал, потом как-то весь свернулся, завился вихрем внутрь себя – и с хлопком исчез, оставив в воздухе облако зеленых блесток. Они мерцали секунду или две, а затем пропали. Вслед за этим двуцветное пламя моего меча угасло тоже.

– Ты одолел его, господин, – сказал я.

– Нет, его одолел ты, – ответил Порфирий. – Я лишь принес его в жертву. Это единственный способ правильно умертвить ангела.

– Почему?

– Ангел есть эманация неба. Убить его просто так – преступление против божества. А принося его в жертву, мы возвращаем ответвление реки в ее главное русло. Мы не нарушаем небесных законов. Немногие знают это правило, а оно очень облегчает жизнь… Сражаться с небом надо уметь.

Порфирий говорил, прерывисто дыша. Видно было, что схватка изнурила его тоже.

– Ты знал все с самого начала? – спросил я. – И для этого так долго нес с собой жертвенный топор?

Порфирий улыбнулся.

– Теперь, Маркус, ты можешь войти в святилище. Ты дважды завоевал это право, сражаясь с людьми и небом. Сейчас тебе предстоит встретиться с самим собой.

– Опять драться?

– Нет, – сказал Порфирий, – совсем иное… Драться, мой друг, гораздо проще.