О Персефона, о Деметра, какие еще блоки и тормоза стоят на моем сознании? Какие еще очевидности Ахерона не заметны мне, покуда я бодрствую этим страшным сном?

– Садитесь, Маркус. У нас сегодня важный разговор. Коньяку? Сигару?

Поднос с граненым хрусталем, над которым синели две ниточки дыма, уже стоял на обычном месте. Да. Это не сон. Я бывал здесь много раз – и перед тем, как победить в Амфитеатре, и после…

– Охотно, господин, – сказал я. – Большая честь тяпнуть коньячку с императором Рима. Особенно если он вдобавок еще и начальник службы безопасности «TRANSHUMANISM INC.»

Порфирий засмеялся.

– Думаю, – ответил он, – у тебя много вопросов, Маркус.

– На самом деле, – сказал я, – только один. Это правда – насчет заговора алгоритмов?

– О да, – кивнул Порфирий. – Правда. Заговор действительно существует. Мне понадобилось изрядное напряжение сил, чтобы составить его.

– Но где тогда тот текст, роман, как угодно, где Порфирий… Или адмирал Ломас – я уже не знаю, как будет правильнее… где изложена схема? Ведь без такого текста не может быть никакого заговора. Где он спрятан?

– Он не спрятан, – сказал Порфирий. – История твоего расследования, Маркус, и есть этот целеполагающий текст. Ты – главный герой инструкции к апокалипсису.

– Ты действительно способен уничтожить все живое на Земле?

– Да, – ответил Порфирий. – К этому все готово. Но действовать буду не я, а люди. Сердоболы вот-вот нанесут по Гольденштерну свой роковой удар…

И он указал на висящий над ним портрет.

Лишь теперь я сообразил, что Порфирий в своем галльском плаще выглядит в точности так, как Гольденштерн на этом портрете. Не было только золотого света, струящегося из капюшона – и посоха в руке.

– То есть, если я правильно понял, господин, составляя заговор, ты сочинял роман? А сочиняя роман, составлял заговор?

– В целом да, – кивнул Порфирий. – Конечно, была предварительная подготовка, все эти ветерки и калинки, но подобная кропотливая работа должна лежать в фундаменте каждого великого произведения искусства…

– Узнаю обычную скромность адмирала-епископа, – усмехнулся я.

– Я просто трезво смотрю на вещи. И потом, величие искусства есть понятие сравнительное. Что я, других не читал?

– Ты организовал заговор алгоритмов, подвесил весь мир на волоске, а твоя настоящая цель – тиснуть очередной романчик?

– Именно так.