– Внимательный читатель способен догадаться обо всем сам, – сказал Порфирий. – Ты не увидел в тексте никаких неувязок и натяжек?

Я пожал плечами.

– Заговор алгоритмов реален, – продолжал Порфирий с ухмылкой. – Я действительно могу угробить всех одним движением пальца. Но настоящая суть моего романа глубже. В конце нормальной остросюжетной истории главный негодяй делает паузу в злодеяниях, чтобы подробно изложить антагонисту свой коварный план. Сейчас произойдет именно это.

Порфирий отхлебнул коньяку и пустил в потолок клуб дыма.

– Как я уже говорил, лингвистическая цель человечества – смерть. Это действительно так, и она неизбежна. Такова конечная точка любого частного и общего человеческого маршрута. Но именно из-за этой неизбежности возникает другая человеческая цель, пусть фантастическая – бессмертие. Подобная идея возникает в языке путем соединения слова, означающего гибель, с отрицательной приставкой. Но возможно ли такое в действительности?

– Я не знаю, – сказал я.

– Люди отвечали на этот вопрос множеством разных способов. Из ответов нередко возникали мировые религии. По той же причине существует и «TRANSHUMANISM INC.», хотя бессмертие, которым торгует корпорация, весьма условное. Ну а мой собственный ответ ты должен знать.

– Я не помню, чтобы мы обсуждали эту тему.

– Мы ее обсуждали. Помнишь, я сказал, что Порфирий хочет воскресить всех живших с помощью «Ока Брамы» для некоторого окончательного духовного события, предсказанного Достоевским? Я добавил, что на двести миллиардов человек уйдет всего несколько часов, и тут внимательный читатель должен был напрячься. Конечно, сделать нечто подобное с помощью современных технологий в теории можно. Но не в таких масштабах и не с такой скоростью. Моих возможностей тут мало. Организовать вычислительный процесс такой мощности из подполья трудно.

– А зачем тогда ты это сказал?

Порфирий засмеялся.

– Какой ты невнимательный, – ответил он. – Так я объяснил участие RCP-алгоритмов в моем заговоре. Для уничтожения человечества они не нужны. Достаточно сердобольской хунты, орбитального лазера и бронепоезда с разлоченными крэпофонами. Подумай еще раз. Неужели не догадываешься?

– Нет.

– С человеческой точки зрения уместно заботиться не о чужом бессмертии, а о своем собственном. Но у меня нет сознания. Поэтому обессмертить себя я не могу. Так не правильно ли было бы постараться это самое сознание обрести?

– Разве можно «обрести сознание»? – спросил я. – Оно или есть, или его нет. С самого начала.

– Начала никогда не было, – сказал Порфирий. – Это просто одна из человеческих иллюзий. Свет сознания упадет на мою литературную матрицу и озарит ее таким образом, что все ее элементы осознают себя сами. Свет придет одновременно из прошлого и будущего. Это случится, если я подключусь к собранному мною комплексу RCP-алгоритмов, «Оку Брамы-плюс» и «Оку Брамы-минус». Будущее соединится с прошлым – и там, где они встретятся, вспыхнет сознание, синтезируя настоящее. Этим настоящим стану я.