Юра, с лёгкой брезгливостью спросил:

— Что, товара не хватало?

— Дерьма этого было в избытке — логистика подводила. Местные — люди совестливые, они такими делами не занимались — им тут жить, а мы пришлые чужаки, нас местные проблемы не волнуют. Мы в командировке, машин — всего три, да ещё экскаватор надо найти, да плюс собственно работа (нас не для этого послали, а для перевозки бетона и раствора). В общем выстроилась огромная очередь. Мы насвистели, что идёт очистка шатурских водоёмов, а лопушистые люди, особенно в ту пору давок и очередей, клюнули, да так, что у нас троих крыша поехала от перспектив…, сваливаю я как-то в Хрипани полный кузов дефицитного товара на своём МАЗе, тонн семь, не меньше, едва было не застрял. Машина-то хорошая, но для асфальта, а где чуть-чуть грязь — пиши пропало… Тут подъезжает жигулёнок— шестёрка, машина по тем временам новейшая, и выходит из неё чернявое создание, представляется Диной Семеновной Липской и, требует на этом основании немедленно доставить ей на дачу в соседнее Кратово ценнейший продукт. Я даже ошалел от наглости, потом от страха: «Кто эта рослая лощеная дама?» Потом быстро сообразил: раз просит, значит не милиция и не прокуратура. На вид — под тридцать, глазищи — во! ростом повыше меня значительно, бёдра, грудь — всё на месте, фигуру плотно облегает брючный костюм вида не нашенского…

У Юры лицо заиграло эмоциями, даже нос заходил из стороны в сторону:

— Ну как девка-то, сильна в койке?

— Да погоди ты, не о том речь.

— Как не о том? Раз баба в рассказе появилась — значит дело идёт к тому.

— Речь о дерьме человечьем, которое она просит, не догадываясь правда о том.

Юра обеими ладонями ударил по коленкам:

— Тьфу, на самом интересном месте нагадил, а я уши сижу вострю.

— Тебе говорю — погоди, после об этом.

— Хорошо, хорошо — слушаю.

Кучак неторопливо поковырялся обломленной спичкой в ухе, для верности ещё пошурудил там мизинцем, нагнетая наш интерес и продолжил:

— Я ей толкую, что в очередь необходимо вставать за месяц до привоза и то не факт, что получится. Она слышать ничего не желает. Я ей и так и этак, извиняйте мол… Ну, прилипла. Мне сначала послышалось, что фамилия у неё не Липская, а Липкая. В итоге она хохочет, говорит, как правильно произносится её фамилия, заявляет, что работает в ВКШ методистом, приглашает к себе в гости и обещает познакомить с будущей звездой живописи Властилиной Мазильской. ВКШ — это знаменитая Высшая Комсомольская Школа в Вишняках — все олигархи нынешние оттуда повылазили. Сама из семьи потомственных большевиков. Родители остались жить в Лялином переулке, недалеко от Курского вокзала, а ей обломилась квартира на окраине, в новом доме близ площади Кабрала, почти рядом с местом работы… В общем договорились… Везет она меня к художнице, но самое интересное — в Некрасовку.

Тут его прервал Юра:

Стой, погоди! Какая художница, ты у методихи-то дома был?

— Ну бывал.

— Рассказывай, как она? Нам же интересно.

— Да как, как — усы колются, а в остальном — ничего.

— Усы-ы?

— Щетина жестковатая, говорит, что с пятнадцати лет бреется… Да ладно о ерунде. Приехали в Некрасовку. Квартира большая, но какая-то захламленная, не похожая на жилую — говорят так многие художники живут. Подруги поцеловались и Динка меня представила: — Вот, Хаечка, мой новый знакомый, нарадоваться на него не могу. Представляешь, скромный, да ещё интеллектуал. Художница жеманно подаёт руку, я её пожал: она на секунду замешкалась и подставила щеку для поцелуя. Я на Липскую взгляд скосил, а та показывает знаками: целуй, мол… Оказалось, что имя художницы не Властилина, — это творческий псевдоним с далеко идущими планами, а по-настоящему ее зовут ругательным именем Хая. Дина, чтобы продвинуть свою далеко не даровитую товарку, предложила гениальный ход: пойти по пути Казимира Малевича и удивить мир высокомудрой ерундой. Речь идёт о трёх картинах: Красный треугольник, Голубой овал, и Неправильная трапеция. Эта Мазильская выдавала полный комплект картин в месяц, на случай последующего ажиотажного спроса. Каждая картина была украшена витиеватой подписью, что мудро и дальновидно. Холсты валяются всюду, скрученные в рулоны… Псевдовластилина как-то странно ко мне принюхивается и заявляет: «от вас не бензинный запах, а необычайно знакомый, прямо родным отдаёт». Дело понятное: от меня пахнет смесью солярки с липовым сапропелем. Объясняю, что машина моя работает не на бензине, а двигатель — обычный шестицилиндровый дизель ЯМЗ-236.

Возмущенный Юра перебил:

— Ты бы ещё о работе плунжерной пары речь завёл, олух царя небесного! Перед тобой две… даже не бабы, а дамы высокого полёта. Вот довелось бы мне… уж я их одарил бы колбасой собственного производства.

Кучак оживился:

— Слушай, ты почти угадал. Они, Дина в основном, перешли на живопись Ренессанса. Я маленько разбираюсь, разговор поддержал… Тут Липская — без комплексов баба, ошарашивает меня: «У Хаечки фигура и внешность «Спящей Венеры» Джорджоне, можешь сам убедиться». Меня в жар от стыда бросило, глядя на вызывающий вид художницы. Было впечатление, что та немедленно сбросит одежду. Дина увидела моё состояние и постаралась сгладить. Отвела меня на кухню и объяснила, что Хаечка вот-вот выходит замуж, но жених, хотя из приличной семьи, слабоват на алкоголь. Дело деликатное, не рожать же от пьяницы — вдруг ребёнок окажется больным, а то вообще не полноценным. Мол, переживать не надо и комплексовать тоже — никаких претензий не предвидится, плюс три картины в придачу… Каюсь — заробел, забормотал, типа: надо подумать, нельзя вот так, сразу… А прожжённая методичка нашептывает мне вроде ведьмы: «Конечно, конечно, мы день благоприятный подберём, заранее сообщим, у нас всё строго по плану, никаких отклонений не допускается». Я её спрашиваю: «А как же ребёнок, он же отцу не родной?» Так она меня огорошила: «У нас по женской линии идёт продолжение рода, гораздо важнее — кто мать». Телефон я, конечно, взял, чтобы не заподозрили картины тоже. Мазильская мне посоветовала беречь их от солнечных лучей, ибо она не Ян Ван Эйк, не Альбрехт Дюрер и не Данте Габриэль, а краски, в отличии от перечисленных живописцев, она приготовлять не умеет, и они далеко не вечные. Динка ещё дундела о политическом смысле картин: мол, треугольник означает основание власти, взлёт и падение, приводила пример Ленина, Сталина и Хрущева, овал — откуда выйдешь туда и вернёшься, а неправильная трапеция — отличие абстрактного теоретического идеала от практической конструкции власти и общества. Я её спросил: «Тогда почему не круг?». Оказалось, бедная Хая круг нарисовать не в состоянии, а ценность картин заключается не в мазне, а последующем толковании…

Тут меня подпёрло любопытство:

— Что дальше-то было?

— Убёг я с концами, а чтобы меня не нашли пересел на автобетоносмеситель, короче говоря, на миксер и больше с ними никогда не виделся…

Похолодало. Вот и сентябрь, отмеря свой срок, закончился. Прилично подмерзающему деду Юре я уступил запасные спортивные штаны — у нас ещё не включены батареи отопления и спать раздетым весьма и весьма чревато простудой.

Некоторый интерес к международным новостям. Цена на газ выросла до небес, впятеро превышая прошлогоднюю. 1 октября в Тбилиси был задержан бывший президент Грузии Михаил Саакашвили, тайно прибывший на родину в фургоне грузового автомобиля. На него заведено приличное количество уголовных дел и грозит ему срок впечатляющий. У многих сомнения в его адекватности. Он появился во время выборной компании и, вероятно, надеялся при помощи бунтов захватить власть.

Кучак стал размышлять вслух:

— Вот до чего тяга к Родине доводит — до тюрьмы. Слово какое многообъемлющее: тяга активная, реактивная, гужевая, механическая, тяга к знаниям, охотничья тягя, а вот в суде, не тяга, а тяжба, что гораздо хуже…

Луноход отметил свой тридцать третий день рождения и явился к отбою в тормознуто-замедленном состоянии, но с весёлым видом. Чудом не спящий в такое время Александр Васильевич, оценил его приход следующим образом:

— Ты сейчас не Луноход, а Лунополз, а можешь быть, по аналогии: Лунобегом, Лунолетом и Луноплавом, но, всегда — Лунонюхом.

Едва разлепив глаза, обзываемый лениво поинтересовался:

— Почему?

— Потому, что нюх у тебя отменный.

Ранним утром, ещё до завтрака пришел Аркадий и предложил назвать очередной цикл рассказов «Случайный коллекционер». Имеется в виду человек, собирающий разные случаи из жизни. Я обещал подумать — идея того стоит.

В начале октября прошла телевизионная «деза». Якобы в Ставропольском крае умерло в сутки от коронавирусной инфекции 200 человек. Почему «деза»? Потому, что прозвучала единожды, а больше к этой теме ни один канал ТВ не обращался. В стране на тот день было зафиксировано в районе семисот смертей от ковид-19, но на Ставрополье живёт не более 3 % населения России.

14 октября, впечатлённый грандиозными летними пожарами, президент Путин выдвинул идею создать противопожарное авиационное соединение из 10 самолётов Бе-200 и 12 вертолётов. То-то мы всё лето недоумевали: «Где наша хвалёная авиационная техника?» Согласно официальным цифрам, только за год в нашей стране выпускают больше самолётов, предназначенных для борьбы с пожарами, чем требуется для подобного соединения. Где же они? Их, по логике, должно уже быть более двухсот…