Основная проблема, которая, думается, существует и ныне у антикваров, – это сложность соблюдения достаточного временного зазора между выходом каталога в свет и датой аукциона. Мы же, торговавшие, что называется, на скорую руку, всегда спешили, и важно было не только описать все книги, но и в тот момент, когда карточки расставлены по алфавиту (последнее представляло для меня какую-то магическую трудность), а машинистка их затем напечатала, как можно быстрей отвезти макет в типографию на метро «Аэропорт», где друг М. Е. за пару дней изготавливал каталог.
Наступавшая компьютерная эра и покупка «386-го» компьютера позволили нам печатать макет самим, но делалось это всегда в ночь накануне сдачи в печать: мы собирались у А. Л. С. на съемной квартире, где тогда проводили много времени, и нумеровали список книг в файле. Принтер у нас был, конечно, матричный. И целую ночь, до самого утра, несмотря на наличие в доме спящих родственников, а также соседей за стенами, матричный принтер пел свою песнь… Наутро было все готово, и мы отвозили каталог в типографию. Довольно быстро мы сообразили, что нужно «разориться» на цветную обложку, чего никто до нас не делал. Так что нам заранее, в другой типографии, печатали ее, и тогда к моменту сдачи каталога в свою типографию обложка для него уже была готова. Естественно, на ней помещалась главная книга аукциона: «Танго с коровами» В. Каменского, «Козочка» Эль Лисицкого, «Заумь» Крученых, «Заумная гнига»…
Одно отступление: как-то, уже в эпоху «Гелоса», у нас возникла с обложкой непреодолимая сложность. Друзья-нумизматы дали нам свою типографию, где можно было печатать каталог целиком, с цветной обложкой, и мы этим воспользовались. Так вот, однажды мы отвезли диск с макетом каталога, на обложке которого была «Игра в Аду», 1‐е издание, с симпатичным чертом, что соотносилось с датой аукциона (13 февраля 1999 года). Звонок из типографии: мы такую обложку напечатать не сможем, извините, ее нужно заменить… А в чем сложность, спрашиваю, слайд плохо сделан? – Приезжайте, говорят, поговорим. Приезжаю, а издатели наши, оказывается, сидят в здании издательского отдела Патриархии… Так что пришлось быстро менять картинку, и это в результате был самый неудачный образчик из всего моего каталожного творчества.
Вернемся к «Акции». Аукционы наши шли, и нам становилось тесно, хотя я формально и стал с мая 1994 года «главным экспертом отдела аукционов». Учредители «Акции» начали готовиться к моему уходу, и, видимо, поэтому летом 1993 года мне в ученики был дан сотрудник старше меня минимум втрое, Г. Е. Драгунов, которого я должен был обучить делу библиографического описания книг. Это я исполнил, поскольку «ученик» мой был отставной военный и карточки писал своим каллиграфическим почерком совершенно образцово. Он быстро освоился, в книгах разбираться не научился, но для К. К. стал надежным помощником и работал в «Акции» до самой своей смерти.