Злобин: Дима, вот мы с тобой тут не раз поднимали тему коррупции, информационной открытости, свободы слова… У меня такой вопрос: для чего закрыли данные о собственности депутатов, губернаторов, министров? Для чего принимаются законы, по которым журналисты не могут узнать, чем владеют государственные чиновники и их семьи, какие у них источники доходов, какие у них земельные участки, какие дома, где учатся их дети? Вся эта информация закрыта. Как можно обсуждать коррупцию, не имея данных? Мы что, от Навального должны узнавать, что там, оказывается, происходят разные темные истории?

Киселёв: А их не закрыли. Данные о собственности чиновников и их налоговые декларации — и министров, и губернаторов — раз в год официально публикуют. Они обязаны это делать по закону. Навальный тоже делает иногда полезную работу. Пусть борется с коррупцией, ему никто не запрещает. Если бы он еще сам не был коррупционером, его позиция была бы почище. А то это все выглядит не борьбой с коррупцией, а каким-то бизнесом. Но в то же время есть и предел выворачивания наизнанку. В России демократические традиции еще не сформировались окончательно — а я думаю, что они не сформировались окончательно ни в одной стране мира, ведь никто в мире не может похвастаться эталонной химически чистой демократией, каждая страна ведет поиски, и мы тоже. Так вот, демократия всегда ищет некий баланс между безопасностью и приватностью. Это вопрос соотношения ценностей. Зачастую одна доводится до абсолюта, до абсурда, в ущерб другой. «Давайте все раскроем!» — и тогда все вспоминают о приватности, ценности права на частную жизнь. Возведут во главу угла приватность — все кричат: «А где же прозрачность?» Это же общая история, и здесь Россия не то чтобы сильно выбивается из общего ряда. Так зачем делать категоричные заявления, что, мол, ничего не публикуют? Мы часто впадаем в категоричность, а категоричность и отсутствие чувства меры — это всегда уязвимость. Такая вот штука.

Злобин: Извини, я перебью, чтобы мы не ушли от этой темы. Во всем мире, в демократических странах — не дошедших, конечно, до идеала демократии, — принято, что, как только ты идешь на государственную службу и хочешь получать деньги из налогов людей, эти люди должны знать о тебе максимально много. А когда они не знают о тебе элементарных вещей, они не знают, вообще, честный ты человек или нет.

Киселёв: У нас люди, состоящие на госслужбе, обязаны публиковать сведения о своей собственности и источниках доходов, подавать декларации. Поэтому я не понимаю, в чем тут проблема.