Каждый его поступок, каждое его движение, каждый его шаг — все как будто говорит само собою за непреодолимое желание его чем-нибудь утешить человека, что-нибудь доставить ему большое, приятное.

Если так можно выразиться, у того Старца в Оптиной Пустыни преизбыточествует по отношению ко всем одинаковое чувство какой-то материнской любви.

В желании сделать приятное и мне Старец подарил мне деревянную чашу работы оптинских монахов с весьма знаменательной надписью на ней: “Бог Господь простирает тебе Свою руку, дай Ему свою”. Затем дал мне книжки: “Некоторые черты из жизни приснопамятного основателя Алтайской духовной миссии архимандрита Макария Глухарева”; потом “Учение о благих делах, необходимое для вечного спасения”; далее “Не осуждать, а молчать — труда мало, а пользы много”; “Как живет и работает Государь император Николай Александрович”; “Молитвы ко Пресвятой Богородице Нила Сорского”.

И все эти книги, когда я их потом просмотрел, действительно оказались чрезвычайно полезными и безусловно необходимыми именно мне. Как для примера укажу на следующее: имея страшную массу работы по переписке, по подготовке к лекциям, к беседам частного характера, благодаря почти беспрерывным посещениям людей, интересующихся совершившимся во мне переворотом, равно как и другими вопросами, я всегда затруднялся, как распределять свое рабочее время и свою работу; и нигде не мог найти на этот предмет прямого указания. Каково же было мое удовольствие, когда в книжке “Как живет и работает Государь император...” я увидал способ равномерного распределения работ в виде записи в начале дня их распорядка. Это сразу устроило меня и избавило от чрезвычайно неприятных затруднений»378.

Прозорливость старца Анатолия

Прозорливость старца Анатолия

Рассказ матери Николаи

Рассказ матери Николаи

Мать Матрона (Зайцева), в пострижении в мантию с именем Николаи, ныне здравствующая в Бар-Граде в Италии, сообщила нам следующее.

«Восьми лет я осиротела, четырнадцати я ушла в монастырь по благословению одного прозорливого старца — о. Афанасия. Монастырь был бедный, а я еще беднее. Там прожила пять лет. Поехала в Оптину Пустынь за благословением переменить обитель. В то время был еще жив о. Иосиф. Я спросила его, как и куда лучше, а батюшка Иосиф сидел на диване в белом подряснике, как ангел, и смотрел в крест своих четок и сказал, что нет благословения менять обитель, а надо продолжать жить на месте. И я успокоилась, получив благословение и у о. Анатолия.