Когда я приехал к Старцу, у него была, как всегда, масса народу. Здесь я встретил совершенно случайно одного своего доброго знакомого...

Разговорились, оказывается, он иногда посещает этого “святейшего из святых при жизни” Старца. Старец Анатолий, помимо слов назидания, привета, любви, очень часто дает посетителям книжечки, которые почти всегда или своим названием, или своим внутренним назиданием отвечают на какой-либо запрос, на какую-либо нужду посетителя, и, присматриваясь к этой раздаче, можно наблюдать феномены провидения Старца в даль грядущего.

Среди никогда не прерывающейся цепи ожидающих приема посетителей всегда идет живой обмен впечатлениями, мыслями по поводу какого-либо предсказания или указания Старца.

Вот, направо, вслушиваемся в рассказ одного крестьянина. Рассказчик, очевидно, здешний ямщик.

— Вот всегда обращаюсь к этому дорогому батюшке. Он мне в трудные минуты все равно, что Ангел-хранитель — как скажет, так уж точно обрежет. Все правильно, по его так и бывает. Я никогда не забуду такой случай. Отделился я от отца, вышел из дому. Всего в кармане денег 50 руб. Жена, ребятишки, а сам не знаю, куда и голову приклонить. Пошел к эконому здешнего монастыря, леску на срок попросить; обитель-то здешняя, дай им Бог доброго здоровья, все-таки поддерживает нас. Возьму, думаю, у него это леску, да кое-как и построюсь. Пришел, но эконом, оказывается, не тут-то было. Что ему попритчилось, Господь его знает. Не могу, — да и только. Я было и так, и сяк — ничего не выходит. Ну, знамо дело, пришел домой, говорю жене:

— Одно нам теперь бесплатное удовольствие предоставлено — ложись и умирай.

Сильно я закручинился, и первым это делом, по-нашему, по- деревенскому, рассчитал пропить все эти деньги, оставить бабу с ребятами в деревне, а самому в Москву — в работники. Но недаром говорят — утро вечера мудренее. Наутро встал, и первая мысль в голову: “Сходи к старцу Анатолию, да и только”. Делать нечего, встал, оделся, иду. Прихожу вот так, как сейчас, народу видимо и невидимо. Где, думаю, тут добраться да побеседовать; хоть бы под благословение-то подойти. Только это я подумал, ан, глядь, отворяется дверь из келлии, и выходит старец Анатолий. Все двинулись к нему под благословение. Протискиваюсь и я. А у него, у Старца-то, такой уже обычай, когда он осеняет святым благословением, то он в лобик-то так как будто два раза ударяет и кладет благословение медленно, чинно, так что иногда за это время несколько словечек ему сказать можно. Так я решил сделать и здесь. Он благословляет, а я говорю в это время: