— Иду умирать в церковь!

Причем эти слова твердит все время; остановившись и шатаясь на ногах, просит духовенство облачить его в епитрахиль и поручи старца Амвросия, что и исполняется, но окружающие уговаривают его собороваться; поддерживаемый, подходит к кровати, пробует сам снять валенки, но их снимает один из врачей; ложится на кровать со словами:

— На все воля Божия! Сейчас я умру, — держа в правой руке крест и икону, а в левой — зажженную свечу, и все время благословляет себя, шепча молитвы.

Окружающие громко плачут. Хриплое дыхание заменяется ровным, покойным... руки движутся медленней... лицо слегка синеет, и через три минуты дыхание внезапно прекращается. Я говорю о наступившей смерти архиепископу. Архиепископ читает последнюю молитву, после окончания которой владыка еще вздохнул раз и затих. Протодиакон Маковеев закрывает глаза, и из них выкатываются слезы. Правая рука твердо держит крест, так и оставшийся у покойного.

Слезы горя, отчаяния окружающих, пока одевают покойного, в состоянии растопить самое твердое, жестокое сердце. Усопшего переносят в церковь. У меня не хватает слов для описания творящегося в церкви при облачении и первой литии, для описания того душевного переживания, той скорби, которая овладела народом, собравшимся по звону. Всю ночь народ остается в церкви, будучи не в силах расстаться с телом боготворимого пастыря и смириться с утратой его. Утром совершается заупокойная обедня и панихида; произносит, рыдая, проникновенное слово проповедник протоиерей Демидов, в котором, указывая, кого потеряла Маньчжурия, в конце концов говорит, что потеряла... святителя... Дикий, исступленный рев массы народа сопровождает эту речь, и один из почитателей — некто Гантимуров, — будучи не в силах перенести утрату, падает, умирая от разрыва сердца. Целый день и ночь народ толпами ходит поклониться праху усопшего... А что творится во время похорон, когда все население Маньчжурии, без различия вероисповедания, стеклось и заполнило церковь и церковную ограду... всего до 6000 человек. Завещания, отпечатанного в 3000 экземпляров, не хватает и половине присутствующих. Целые дни теперь идут панихиды и идут толпы народа поклониться своему незабвенному пастырю. Как будто смертию своей владыка заставил всколыхнуться у каждого заглохшие в его душе в погоне за благами мира стремления к Высшему, веру в Промысл Божий.

А тут еще совершается чудо: исцеление мальчика Дергачева, 10 лет от роду. Мальчик болел четыре месяца обезображивающим воспалением обоих коленных суставов. В начале болезни месяца два я лечил его сам, а затем, когда боли уменьшились, остались опухоли суставов и сведение ног, я передал его для лечения массажем своей фельдшерице-акушерке Беловой. За день до смерти владыки Белова была у больного, причем его ноги были полусогнуты в суставах, болей при покойном положении не было, при попытке насильственно распрямить — резкая болезненность; стоять, а тем более ходить не в состоянии. И вот в ночь похорон владыки мальчик видит под утро сон: подходит к нему владыка и говорит: