(47). Доколе, Господи, отвращаешися в конец? Разжжется яко огнь гнев Твой – т. е. долго ли будут иметь силу дерзкие покушения иудеев, замышляющих распять Единородного и Спасителя нашего? Симмах переводить: «Доколе, Господи, скрываешься в конец? возгорится, как огнь, ярость Твоя». Т. е. долго ли Ты, Владыко, не благоволишь воззреть на болезни наши, не явишься и не положишь конца бедствиям? Но, как огнь, возжигаешь гнев памятованием грехов наших.

(48). Помяни, кий мой составь. В неистление сотворил Ты человека, по образу Твоему создал его (Прем. 2, 23), но вследствие обольщения подпал он тлению. Поэтому, даруй ему неистление, чтобы спаслось Твое создание, для чего и сотворено.

(49). Кто есть человек, иже поживет и не узрит смерти? Никто, говорит, не преодолеет смерти и не избавит душу свою из руки адовы, если Ты, Владыко, не даруешь ему воскресения.

(50). Где суть милости Твоя древния, Господи? Древними милостями Божиими называет оное прежде сложения мира предопределенное восстановление в неистление.

(51). Помяни, Господи, поношение раб Твоих. Поскольку (52) поносиша Мя врази Твои, Господи, говоря, что лживы обетования, данные о Мне народам (обетования же эти состояли в том, что будут они спасены и избавлены от смерти и греха), и поносили, видя смерть Мою, почему и обетования называли суетными, то прошу Тебя воспомянуть о сем. Ибо поносиша изменению Христа Твоего. А изменение Его есть смерть и Кровь Его, эта искупительная цена, данная за спасение мира. За это-то и поносили, предполагая, что Он преодолен смертию. Но не пребыл мертвым в мертвых свободе, а паче воскрес в третий день. Поэтому-то псалом вместо печати прилагает слова (53): благословен Господь во век: буди, буди – как бы уже воскрес Он и восшел на небеса, и благословен или исповедуем во веки с Отцом Своим.