Общение с Богом требует весьма великого подвига, требует, чтобы все помыслы ваши, все мысли и стремления ваши были сосредоточены на высшем, на святом, были обращены к Богу. Только те научаются молитве, глубокой, искренней молитве, кто постоянно свои мысли, свои стремления направляет к Богу, кто старается всеми силами отделаться от суеты мирской, от забот повседневных; тот, кто много времени уделяет чтению Священного Писания, чтению творений святых отцов, кто часто и усердно молится, а главное, кто усердно исполняет заповеди Христовы, – ибо только тот, кто творит заповеди Его, становится близок Христу, – такого Господь называет другом Своим. Это и есть главный ответ: надо стремиться к святости, надо стремиться обращать все мысли наши, насколько это в силах наших, обращать дух ваш к Богу.

Глубокие философы, глубокие ученые, мысли которых всегда сосредоточены на важнейших вопросах бытия, на трудных научных вопросах, всегда сосредоточенны. Их мысли прикованы к этим вопросам, и они не рассеиваются, их мысли не блуждают везде и повсюду – мысли их удерживаются на том важном, чему они посвящают жизнь свою. Они всегда сосредоточены, и им надо нам подражать: как они сосредотачивают всю мысль свою, все стремления свои на весьма высоких вопросах философии и науки, так и мы, если хотим быть в общении с Богом, должны быть живущими в Боге, мысли наши должны быть всегда обращены к высшему. Для этого уходили в дикие леса, в пустыни сильные духом и полные любви к Богу люди, которые хотели научиться и научились молитве, потому что земные помыслы заменяли помыслами о Боге, жизнь свою направляли к достижению духовного совершенства.

А люди, совсем не этим путем идущие, в постоянной суете мирской живущие, жалуются: «Как ни стараюсь, не выходит молитва; как ни стараюсь, а постоянно рассеиваюсь». Мысленно приходят к заключению, что ничего не выходит, значит, не стоит и стараться, значит, такова натура моя, что не могу быть свободным от рассеянности, от блуждания помыслов.

Многие ссылаются на несовершенство нашей природы. Это всё равно, как если бы человек, не умеющий плавать, бросился в воду и, не сумев удержаться на воде, сказал бы себе: «Мое тело тяжелее воды, не могу держаться. Что делать, такова природа моего тела, что плавать мне невозможно, поэтому нечего мне и стараться». Разве это не нелепо? Разве нет множества людей, умеющих отлично плавать и держаться на воде? Дело в том, что не хотят учиться плавать. Нечего поэтому обвинять природу, когда рассеиваются на молитве. Не природа виновата, а нежелание сосредоточить дух на молитве.