Видишь, как тот, кто стяжал благое сердце трудами и деланием заповедей, имеет в себе все Божество, которое есть благое сокровище? А что сокровище сие не обитает в том, кто преступает или нерадит хоть об одной какой заповеди, даже малейшей, и не исполняет ее, – слушай, что еще говорит Он: иже аще разорит едину заповедей сих малъа и научит тако человеки, мний наречется в Царствии Небеснем (Мф. 5, 19). Меньшими или малейшими назвал Господь заповеди не потому, чтоб они в самом деле были таковы, но потому, что мы почитаем их такими. Попразднословить, например, или пожелать, елика суть брата нашего, или посмотреть страстно, или презреть и осудить кого – все это и подобное сему почитаем мы за ничто, имеем малейшим и последнейшим, почему нерадим и относимся к тому безразлично, не остерегаемся того и никакого о том понятия не имеем; потому что забыли, какой строгий суд произносит Господь о таких делах, говоря: всяко слово праздное, еже аще рекут человецы, воздадят о нем слово в день Судный (Мф. 12, 36); еще: не пожелай, елика суть ближняго твоего (Втор. 5, 21); еще: иже воззрит… ко еже вожделети… уже любодействова (Мф. 5, 28); и еще: иже речет брату своему: рака, повинен есть сонмищу; а иже речет: уроде, повинен есть геенне огненней (Мф. 5, 22). И апостол, желая показать, что диавол действует в тех, кои делают такие дела, говорит: жало смерти грех (1 Кор. 15, 56). Ибо если грех есть не что иное, как преступление заповеди Божией, а – не пожелай, не лги, не празднословь и не осуждай брата своего есть заповедь Божия, то явно, что всякий, творящий такие дела, уязвляется жалом смерти, то есть грехом; сквозь же эту язвину и ужаление греха тотчас, как червь, входит диавол и живет там внутри. Видишь ли, как те, которые не сделали сердец своих чистыми посредством слез и покаяния, имеют живущим внутрь себя диавола, который есть злое сокровище?