Глава 30. Кончина старца Иосифа
Глава 30. Кончина старца Иосифа
В понедельник, 14 февраля 1911 года отец Варсонофий служил заупокойную литургию и затем с иеромонахами отцами Кукшей и Нектарием панихиду по усопшей 11-го числа в Шамордине настоятельнице Екатерине: был день ее погребения. Это событие сильно отразилось на здоровье отца Иосифа, верным духовным чадом которого она была. «Чрезвычайно умная и развитая, обладавшая высотой и благородством характера, она отличалась истинным монашеством…Старец Иосиф был вполне покоен за обитель, зная, что она находится в верных и хороших руках, и потому ее кончина была для старца большим огорчением. Кроме того, сразу усилился приток дел, вопросов, забот, и изможденный старец слег»473.
Великим постом, 1 марта 1911 года, обитель отмечала 50-летие пребывания отца Иосифа в скиту. Благодарственный молебен в 8 часов утра отслужил в Иоанно-Предтеченском храме отец Варсонофий в сослужении отца Нектария. «По окончании молебна, — записано в Летописи, — братия ходили с поздравлением к старцу, но по случаю недомогания за последние недели и большой слабости старец не принимал. В трапезе был от него братии предложен чай. Обед был праздничный из четырех перемен»474.
На Пасху, 10 апреля, отец Иосиф был бодр и даже принимал братию и приезжих. Так было всего лишь два дня. На третий день он почувствовал жар и тошноту, — пришлось прекратить прием. Такие приступы болезни с ним бывали часто, но через некоторое время они ослабевали, отступая. А теперь оказалось другое. Дни шли, а старцу становилось все хуже. Приглашенный отцом Ксенофонтом врач определил «острую малярию», что при слабости сердца отца Иосифа не давало надежд на благополучный исход болезни. В Оптиной и в Шамордине разнеслась печальная весть о том, что батюшка умирает.
«Всюду, куда эта весть донеслась, — пишется в Житии старца Иосифа, — раздалось молебное пение к Врачу Небесному и Заступнице Усердной об исцелении болящего. Особенно жаркие, слезные молитвы понеслись из женских обителей; о Шамординской же пустыни и говорить нечего, — там давно уже чувствовали надвигающуюся опасность»475.
В хибарку приносили скитскую икону Знамения Пресвятой Богородицы и монастырскую Казанскую, и служились здесь, у постели старца, молебны. Болящий, несмотря на жар и утомление, внимал молитвам и сам тихо повторял слова молитв. Однако он ясно сознавал, что Господь его призывает из этой жизни в иную, вечную… Еще через два дня он пожелал попрощаться с братией скита. Затем приходили и монастырские иноки. Архимандрит Ксенофонт навещал его ежедневно. Старец ни от кого не скрывал своего положения, говорил прямо: «Умираю». Он, несмотря на жар и слабость, был спокоен и даже радостен. После братии отец Иосиф благословил пускать к нему и сестер для прощания. Они приходили из Шамордина партиями, сестер по пятьдесят, прощались со слезами и спешили назад, чтобы дать и другим возможность проститься со старцем. «Пусть все идут, — тихо говорил старец. — Я всех благословлю. Бог поможет. А то много останется плачущих»476. Изнемогающей рукой он благословлял каждую и давал на память иконочку. Он даже позволил своим шамординским чадам снять фотографию с себя, лежащего на одре. После шамординских потянулись сестры из Белёвского Крестовоздвиженского монастыря… Затем прибыло много и мирских людей. Всех принял умирающий старец и затем погрузился в молитву, отрешившись от всего земного. С 28 апреля старец перестал принимать пищу, питался только небесным хлебом Тела и Крови Христовых. Сознание его было чистым — он на каждый вопрос давал ясный ответ.