Семейство г. Нилуса состоит из лиц высшего общества, удалившихся от светской жизни, и живет не в Оптиной пустыни, а в отдельной даче в полуверсте от монастырских врат… Сам он, человек преклонных лет, известный строгоправославный писатель по духу и по жизни, состоит сотрудником Преосвященного Никона по редакции Троицких изданий; супруга его, бывшая фрейлина Высочайшего Двора и начальница женского института, Елена Александровна, рожденная Озерова, состоит в духовном родстве с нынешним обер-прокурором Святейшего Синода В.К. Саблером. Жизнь этого семейства в пустыне заключается в делах благотворительных: воспитывают круглых сирот, матери которых, прибыв на богомолье, случайно умерли в гостиницах пустыни (два случая), и вообще оказывают благодеяния бедным. <…>

По роду сочинений своих г. Нилус, получив благословение Оптинских старцев, покойного отца Иосифа и игумена Варсонофия, на пользование материалами библиотеки Оптиной пустыни и скита, а потому монашествующие, по мере надобности, имеют сношения с г. Нилусом, и каждый выход давался им с моего разрешения»484.

Монахи, писавшие жалобы на отца Ксенофонта, который будто бы наносил ущерб хозяйству монастыря, держали себя несмиренно, особенно иеродиакон Георгий (Лаврухин), бывший зачинателем нестроений в обители485. В Синод шли жалобы на настоятеля, на скитоначальника, на Нилуса (раздувая сплетни)… Святейший Синод вынужден был наконец направить в Оптину пустынь комиссию с поручением во всем разобраться на месте.

Перед этим, однако, отец Варсонофий должен был выдержать и еще одно искушение (кроме клевет на его духовных чад — Нилусов). Однажды в Оптиной появилась богатая особа Мария Михайловна Булгак, директор женской гимназии в Гродно. По ее словам, она собиралась оставить мир и поступить в Шамординскую пустынь. В связи с этим она обещала старцу Варсонофию, что выделит для скита из своих средств сто тысяч рублей. Еще ничего не сделав, она почувствовала себя великой благодетельницей и стала вникать в скитские дела, подавать отцу Варсонофию неуместные советы. Ему пришлось поставить ее на место, впрочем, как он это умел, весьма мягко. Тем не менее дама была обижена, уехала в Петербург и там наговорила своей знакомой, графине Софье Сергеевне Игнатьевой (вдове министра внутренних дел графа Н.П. Игнатьева), каких-то клевет на старца. Графиня и после кончины мужа продолжала держать бывший в ее доме много лет великосветский салон, где бывали запросто министры, высшие чиновники, а также и архиереи, в том числе члены Синода. В разговорах с ними графиня в несколько раз увеличила сказанное ей Булгак. Она даже собралась и поехала в Оптину пустынь сама, чтобы подкрепить критику своими наблюдениями. Она сделала визит отцу Ксенофонту, потом — отцу Варсонофию, предупредив, что навещает его не как старца, а как скитоначальника.