Несмотря на почти беспрестанно ливший дождь, порядок во все время шествия ни разу не нарушался; братия и многочисленные богомольцы, продолжительное время находившиеся под дождем, часто переходившим в проливной, в большинстве без всякой защиты, терпеливо и безропотно вынесли все тяготы приключившейся непогоды, и, что достойно удивления, ничего не слышно было после ни о каких заболеваниях. Так хранят Господь и Богоматерь любящих благолепие дому Своего и внимающих своему спасению»526.

Любопытна запись на церковное новолетие, 1 сентября, — дума оптинского инока-летописца (это был иеродиакон Кирилл (Зленко)). «Новолетие благости Божией, — пишет он, — церковное: чудное дело! Переменилось счисление церковное527 на гражданское, изменила и жизнь облик свой церковный на мирской: уж далеко ушли мы, именуемые русские православные люди, от старинного уклада жизни, проникнутого благодатным, животворным духом церковности! Слишком очевидным стало, какая обнаруживается разница между прежнею жизнью и современною и какая пропасть образовалась между прошлым и настоящим за эти последние 200 лет послепетровской эпохи. Вне дома — храм, молитва, Святые Таинства, пение, церковное чтение, негласные благотворения. Внутри [дома] — пост, воздержание, опять молитва, в переднем углу — “Милосердие Божие” (иконы), на столе Святое Евангелие, Псалтирь и Четьи-Минеи, соблюдение уставов, послушание, милостыня и трудолюбие — одним словом, внимание своему спасению и послушание Святой Церкви, или, что то же — единое на потребу: вот идеалы прежние. А ныне то ли? Нужно ли еще доказывать? Довольно заглянуть в русскую литературу и сличить произведения прежние с нынешними, только за полвека расстояния в появлении, чтобы тотчас же прийти к крайне невыгодному для нашего времени заключению!

Уходишь ты, матушка родная старина, от нас все далее и далее: более чем смелая, но вкрадчивая и неискушенная новизна теснит и вытесняет тебя, и ты кротко и молчаливо уступаешь ей, крикливой и шумливой, свое веками насиженное гнездышко! И пусть иные говорят, что теперь лучше и что жизнь стала полней, но для нас твое место пусто и ничто не может заменить тебя! Тебя нет; и вот оно пред нами — “чудище обло, озорно, стозевно и лаяй!..”528. Буди, Господи, милость Твоя на нас, якоже уповахом на Тя… и: “да будет воля Твоя яко на небеси и на земли…”…На Тя, Господи, уповахом: да не постыдимся вовеки»529.

Вот еще несколько записей 1916 года. 9 сентября: «День тезоименитства скитоначальника отца игумена Феодосия. Богослужение совершал сам маститый именинник, а на торжественный молебен празднуемому новоявленному угоднику Божию святителю Феодосию Углицкому выходил отец архимандрит Агапит, а также сам высокочтимый именинник и прочее духовенство. В заключение молебна по благословению отца архимандрита Агапита было возглашено перводиаконом многолетие чествуемому отцу скитоначальнику. Уверены, что все искренне и усердно от всего сердца молились о здравии и спасении любимого начальника. “Пробави, Господи, милость Твою всечестному отцу нашему священноигумену Феодосию; благослови его дела; продли дни жизни его в мире, который он так возлюбил и возрастил в своем сердце, и здравии душевном и телесном, умудри его на устроение и благолепие скита, сего жилища нашего, и на устроение душ, прибегающих к нему пользы ради духовной и спасения, и сохрани его на многая лета!” — так, конечно, помолилась вся братия в сей торжественный и радостный день своего отца и пастыря»530 (обрати, читатель, внимание на эту теплую молитву, составленную отцом Кириллом).