В 1916-м и в следующем году Оптина пустынь продолжала делать ежегодные взносы по тысяче рублей на содержание церковно-приходских школ. Отчислялись деньги и в Москву на организацию Поместного Собора Русской Православной Церкви, который подготавливался по предложению Государя.

Летом 1916 года по прошению архимандрита Исаакия Калужский епископ Георгий прислал новые антиминсы в храм Казанской иконы Божией Матери и в храм святой праведной Анны и преподобной Марии Египетской. Летопись отмечает весьма частые служения настоятеля в храмах обители и скита. В этом же году архимандрит Исаакий с братией встречал в Оптиной пустыни дорогих гостей — представителей царской семьи: это были их последние приезды сюда.

В апреле 1916 года, не открывшись никому, в монастырской гостинице поселился Георгиевский кавалер, офицер-фронтовик, молодой еще человек. Это был князь Константин Константинович, сын К.Р. (Великого князя Константина Константиновича, скончавшегося в 1915 году). Пятнадцать лет тому назад он жил — как и вся его семья — в Прысках, был тогда отроком, но, как и все дети Великого князя, благочестивым. С тех пор теплилась в его груди любовь к приветившей его тогда славной русской обители. Он воевал, деля с солдатами опасности боевой жизни. Бывший на фронте военным священником игумен Серафим (Кузнецов) видел его и в окопах, и под пулями. В одном бою он, рискуя жизнью, спас полковое знамя, за что и удостоился Георгия… Храбрый, но скромный православный человек, будущий новомученик.

В скитской Летописи 2 апреля 1916 года записано: «Воскрешение Лазаря. Скит посетил князь Константин Константинович, сын почившего Великого князя Константина Константиновича. Высокий гость уклонился от встречи и подобающего его положению приема и, прибывши в монастырь, держал себя в полной неизвестности. Когда же это по нынешним строгим условиям военного времени, коих обязаны держаться гостиницы, сделалось невозможно, то князь убедительно просил сохранить его имя втайне и относиться к нему, как и ко всякому богомольцу. В скиту сделаны были все приготовления к торжественной встрече, но последняя была отменена ввиду указанных причин, и князь был в скиту запросто; осмотрел скит, был в храме и у старцев. Смирение, благоговение, искренняя религиозность и простота — достойны удивления»519. Князь Константин Константинович провел в Оптиной Страстную седмицу и, встретив Светлое Воскресение, уехал только после всех Светлых дней.

Через неделю после его отъезда прибыл в Оптину его родной дядя, брат отца, Великий князь Димитрий Константинович, генерал от кавалерии, также впоследствии новомученик (он был расстрелян большевиками в Петрограде в 1919 году вместе с другими Великими князьями). С ним приехала княгиня Татьяна Константиновна, дочь покойного К.Р., вдова убитого на войне князя Константина Багратиона-Мухранского, будущая мать Мария, игуменья Гефсиманской обители на Елеонской горе в Святой земле.