Отец Исаакий, увидев проходившую послушницу Анастасию (Бобкову)596, работавшую санитаркой в больнице, попросил шутливо: «Настя, скажи отцу Никону, чтобы вербочки нам принес!». Через два дня, в Вербное воскресенье, арестован был и отец Никон.

В Великий Четверток сняли арест, выпустили всех. Отец Никон пошел в Козельск, в больницу к старцу Нектарию. Тот благословил его быть духовником всех оптинцев и мирских. В монастыре работала Ликвидационная комиссия — представители Козельского исполкома, Губмузея, несколько человек из Отдела музеев Главнауки. Лидия Васильевна Защук была снята с должности и арестована. В хлебню под охрану попеременно сажали то монахов, то монахинь, водили оттуда на допросы, главным образом о «сокрытых ценностях».

Все храмы были опечатаны, кроме Казанского собора, — он оставлен был для богослужений как приходской храм по просьбе жителей деревни Стенино. Архимандрит Исаакий отстранен был от всех дел: сдавать по описи имущество Садово-огородного Товарищества поручено было отцу Никону. Лидия Защук была вскоре освобождена (она какое-то время находилась в козельском «арестном доме»), но продолжало разбираться какое-то ее дело «о несоблюдении правил кодекса труда».

Коллегия Калужского Губземуправления на заседании 13 апреля 1923 года определила (как гласит протокол): «Ввиду того, что циркуляр НКЗ и НКЮ указывает в параграфе 2-м, что членами хозяйственных объединений — коммун, трудовых артелей, товариществ и т. п. — отнюдь не могут быть монахи и священнослужители, как лишенные согласно ст. 65 Конституции РСФСР избирательных прав, докладчик предлагает ликвидировать перечисленные сельскохозяйственные объединения как противоречащие указанному циркуляру. Постановили: Ликвидировать Оптинскую артель Козельского уезда… прося Президиум Губисполкома санкционировать настоящее постановление».

Анна Александровна Соколова-Исакова (в тайном постриге монахиня Анна), мать художника Льва Бруни, который рисовал в Оптиной, запечатлевая ее последние дни, с весны 1923 года до начала следующего вела в Оптиной дневник597. Из него видно, как сложен был этот год, последний уже не перед закрытием монастыря, а перед варварским его разрушением. Она пишет, что 23 марта прибыли «из московской комиссии в Оптину пустынь» представители Отдела музеев А.Н. Гриневский и Л.И. Гиринский, а 29 марта представитель Губмузея А.М. Покровский. Они заседали вместе с Исполкомом и 30-го уехали. Монахиня Анна пишет: «1 апреля. Арест Никона (Беляева). Арест в 7 часов Л.В. Защук»598. 3 апреля: освобожден владыка Михей с келейниками. Около 2 часов дня арестован сотрудник музея Таубе. «5 апреля: освобождение из-под ареста М.М. Таубе и всех, кроме отца Нектария и Л.В. Защук… Около 6 часов предъявлено обвинение отцу Н. Тихонову599 в сокрытии ценностей. Отъезд из Оптиной под конвоем в г. Козельск о. Нектария (в больницу) и Л.В. Защук (в арестный дом). “Ликвидационная комиссия” прервала работу до 11 апреля. Отъезд членов комиссии. Отъезд в Москву Н. Павлович600.