Евг[ений] Серг[еевич][156] страшно счастлив был от тебя по

Царское Село. 9-го окт. 1915 г.

Письмо Государыни Императрицы Александры ФеодоГАРФ. Ф. 682. Оп. 1. Ед. хр. 53.

Дорогая Мама. Вчера я, Папа и другие, мы целый час шли без остановки 4 версты. Все были в пыли, и я был грязен. Я завтракал со всеми, измучил дядю Георгия[157]. Бельгийца изучаю и с французом начинаю говорить[158]. Целую Вас. Любящий Тебя Алексей. Да хранит Вас Бог! †

Ставка. 10 октября 1915 г.

Письмо Цесаревича Государыне Императрице Алек-сандре Феодоровне. // ГАРФ. Ф. 640. Оп. 1. Ед. хр. 76.

10-го октября. Суббота. В 2 ½ поехали 4 с Мама в Петроград в Зимний Дв. на освящение там лазарета имени Алексея на 1000 человек в залах. Потом прошли в склад.

Дневник Великой Княжны Татьяны Николаевны. 1915 г. // ГАРФ. Ф. 651. Оп. 1. Ед. хр. 318.

Государь пожелал осмотреть войска в сопровождении наследника, и мы отправились 24 октября (по нов. ст.) в армию. На следующее утро мы прибыли в Бердичев, где в наш поезд сел Главнокомандующий Юго-Западным фронтом генерал Иванов. Несколько часов спустя мы были в Ровно. В этом городе помещался генерал Брусилов со своим штабом, и мы должны были отправиться с ним к месту расположения войск. Мы тотчас же сели в автомобили, ибо приходилось проехать более двадцати верст. При выезде из города к нам присоединился отряд аэропланов, который провожал нас до той минуты, когда мы увидели длинные серые ряды войск, построенных позади леса. Минуту спустя мы подъехали. Государь с Цесаревичем прошел пешком по всему фронту, затем части прошли одна за другой перед ним. Вслед за этим он приказал выступить вперед офицерам и солдатам, представленным к награде, и сам вручил им Георгиевские кресты. Когда окончилась эта церемония, уже наступила ночь. На возвратном пути, узнав от генерала Иванова, что неподалеку находится передовой перевязочный пункт, Государь решил прямо проехать туда. Мы въехали в густой лес и вскоре заметили небольшое здание, слабо освещенное красным светом факелов. Государь, сопутствуемый Алексеем Николаевичем, вошел в дом, подходил ко всем раненым и с большой добротой с ними беседовал. Его внезапное посещение в столь поздний час и так близко от линии фронта вызвало изумление, выражавшееся на всех лицах. Один из солдат, которого только что вновь уложили в постель после перевязки, пристально смотрел на Государя и, когда последний нагнулся над ним, он приподнял единственную свою здоровую руку, чтобы дотронуться до его одежды и убедиться, что перед ним действительно Царь, а не видение. Алексей Николаевич стоял немного позади своего отца, глубоко потрясенный стонами, которые он слышал, и страданиями, которые угадывал вокруг себя.