Сам отец Георгий выход из печальной ситуации в нашей России видел прежде всего в возрождении веры в Бога, в появлении ростков христианского самосознания в людях. Он стремился к тому, чтобы люди внутренне узрели Бога. Это очень медленный и долгий путь. Но именно такое медленное, эволюционное и потому твердое и неуклонное возрастание веры было главным в чаяниях отца Георгия по отношению как к России, так и к отдельным людям. Путь России, по глубокому убеждению отца Георгия, – это, конечно, цивилизованный европейский путь. Это реализация в жизни христианских ценностей. Выход из плачевного состояния, в котором находится Россия, по убеждению отца Георгия, состоит в том, что государство должно относиться к человеческой жизни и к людям вообще как к высшей ценности. Спасти Россию, вывести ее из «бесконечного тупика» может только смена приоритетов ценностей. Не хвататься за оружие, не искать врагов, а ценить людей, вступать в диалог, воспитывать терпимость, а это уже приближает к любви.

Отец Георгий был человеком европейского склада. Интеллигентный и образованный, он мог с одинаковой страстностью говорить и на абстрактные, и на конкретные темы. Совершенно абстрактную, метафизическую тему понимания незримого Бога он легко выводил на уровень зримого восприятия Бога и даже мог заставить человека увидеть Бога внутренним взором. В своих лекциях и проповедях отец Георгий легко и образно формулировал то, что другие, может быть, чувствуют, но не могут выразить словами.

Во время исповеди лично для меня важны были его жесты и тональность его голоса. На исповеди он мог сказать только одну фразу, допустим: «Вот от этого всё и идет», «Вот это и есть причина греха» или – «Надо стараться!» Но тональность, с которой это произносилось, всегда была неповторимой, – горькой или радостной, грустной или ликующей. И жест. Жест отца Георгия – это всегда прижать к себе, обхватить твою голову руками, говоря: «Андрей, держитесь, держитесь!» И я всегда чувствовал себя в его надежных руках так, как будто кто-то светлый и сильный подхватывает меня, поднимает мою душу над повседневной, часто безрадостной жизнью. И самым главным стимулом к стремлению быть лучше для меня было именно то, что я видел и чувствовал: для отца Георгия я являюсь очень важным и нужным. И, видимо, так было у многих, кто с ним общался, каждый человек чувствовал, что для отца Георгия именно он очень важен и ценен.

Последний раз с отцом Георгием я встречался и долго разговаривал осенью 2006 года. Тогда только-только начиналась государственная антигрузинская кампания, и я к нему пришел даже не столько по делу, сколько просто за моральной поддержкой. Наша с ним беседа продолжалась более двух часов. Мы говорили о том, что начинается подъем ксенофобских настроений, раздуваемых самими властями.