Дерево познается по плодам. Чем закончилось? Все студенты, которые учились у отца Георгия в те годы, потом не пропали. В конце девяностых годов Патриарх Алексий II создал церковно-научный центр «Православная энциклопедия». Он до сих пор существует, и не просто как издательство, а как научный центр. И те, кто учился у отца Георгия, кто изучал древние языки, всякие богословские предметы, но при этом [люди] светские – те потом, в конце девяностых годов, как раз были очень неплохо трудоустроены в «Православной энциклопедии». Я до сих пор там работаю и всегда с большой благодарностью вспоминаю отца Георгия за то, что он меня в этом направлении поддержал. Светлая ему память.
Джованна Парравичини
Джованна Парравичини
Отец Георгий много лет был большим другом нашего фонда «Христианская Россия в Италии». И он часто бывал у нас и участвовал в конференциях, где были католики и православные. И, кроме того, мы бесконечно привозили к нему потоки итальянских паломников: в церковь Космы и Дамиана, к отцу Александру, к отцу Георгию.
Конечно, очень яркая личность и человек глубокой культуры. Но прежде всего – человек горячей веры и глубокой близости ко Христу. Для него, во-первых, Христос жив, Христос как живое присутствие, и Христос, Который живет все-таки в Церкви. Он рассказывал о своей встрече со Христом через Евангелие и потом через отца Александра Меня, когда он понял, что Христос, Которого он так горячо любил, все-таки жив в той Церкви, порог которой он тогда еще не переходил. Помню, он часто повторял, что отец Александр шагнул к нам как человек из неразделенной Церкви. И когда мы, когда наши итальянцы, наши католики смотрели на него, то [смотрели] не как на православного человека, священника. Они смотрели на него как на человека, который жил и горел именно этой любовью ко Христу.
Я вспоминаю, как-то раз, когда он был в нашем Фонде (была какая-то большая официальная делегация – католическая, православная), служили католическую мессу, на которой присутствовали некоторые православные. И вдруг я увидела отца Георгия в одном углу нашей церкви, и он просто рыдал. Рыдал оттого, что мы не можем пить от одной Чаши, что мы не можем быть вместе в Евхаристии. Для меня это было воплощением настоящей раны от разделения Церкви. И это была одновременно и рана, и невероятно горячая молитва о том, чтобы Господь ускорил это единство именно как чудо, которое Господь может сотворить.
Григорий Померанц
Григорий Померанц