В день отъезда за мной приехала другая Галя, женщина, с которой мы тогда были едва знакомы. Наши с ней общие друзья попросили ее отвезти меня на вокзал и посадить на поезд. Я знала, что она иногда бывает в храме Космы и Дамиана, но не является его постоянной прихожанкой. Едем. От Щелковского шоссе до Курского вокзала дорога долгая. Галя, чтобы завязать разговор, повернулась ко мне и спросила: «В гости приезжала?» Я ответила: «Да, в гости. К отцу Георгию». И услышала от нее такой рассказ. «Стою как-то в Косме в очереди на исповедь. Очередь длинная. Смотрю на людей и вижу их лица: серьезные, озабоченные, грустные, сосредоточенные. А у меня на душе такая радость, что неудобно даже, и рот до ушей, хоть завязочки пришей. Пытаюсь собрать улыбку в кулачок, но что-то плохо получается. Подхожу к отцу Георгию и говорю: “Ничего не могу сделать, отче, – радостно мне”. А он берет меня за плечи, трясет, как грушу, и говорит: “Радуйся! Радуйся!”» Потом она рассказала, как однажды в свой день рождения почувствовала, что ей хочется к отцу Георгию на могилку, и они туда поехали с другом, помолчать вместе. Вот так мы и общались всю дорогу, узнавая друг друга всё больше и больше и становясь всё ближе и ближе. А на перроне прощались уже, как родные.
Надгробие о. Георгия Чистякова на Пятницком кладбище
Когда я думаю о его удивительной способности связывать между собой различные культуры, религии, исторические события, свободно проходя сквозь время и пространство, соединять людей между собой и объединять их вокруг Христа, то вспоминаю слова из Евангелия: «Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе»[58].
Константин Семёнов Неутешное горе… или светлая радость?
Константин Семёнов
Неутешное горе… или светлая радость?
Двадцать второго июня 2007 года, в самый длинный день года, на 54-м году жизни умер Георгий Петрович Чистяков, священник, ученый, писатель, наш родной батюшка, друг, любимый человек…
О кончине отца Георгия мне, плача, сообщила Танечка Скалубович по мобильнику, застав в Ракитках у могилы моей Ленки.
Весть для меня не была неожиданностью, но там я всё же не сдержался…
Твердо зная, что с таким букетом недугов, который цвел в теле отца, не живут, я каждый день кафизменно просил Господа о
Помню отца Георгия еще диаконом, уже тогда он вызвал у меня интерес и симпатию, а когда его рукоположили, я стал исповедоваться у него. Через скорое время для меня нашлось некое занятие в РДКБ. В больнице мы с отцом Георгием перешли на «ты» – «ты, Костя», «ты, батюшка». Один раз мне случилось «выкнуть»; его круглые глаза стали еще круглее – что с тобой, Костя?! Откуда это «вы»? Если я скажу, что мы с отцом Георгием дружили, то каждый второй наш прихожанин скажет: «Эка невидаль! Я тоже!» – и это будет правда.