Молебен продолжался, и вся толпа китайцев вместе с русскими опустились на колени в горячем молитвенном порыве. Когда под пение «Спаси, Господи, люди Твоя!» Святый Крест был мною погружен в реку, китайцы бросились почерпать освященную воду в заранее приготовленные сосуды.

На рассвете начался дождь, он вскоре обратился в ливень с грозой, и жаждавшая земля благодарно открыла свои объятия этой явно чудесно ниспосланной милости Божией. Китайцы горячо благодарили нас и особенно трогательно выражали свою благодарность «Великому Русскому Богу» за исполнение их усердных молитв. По окончании всех церковных торжеств и молений в здании якэшинской школы состоялась чашка чая, на которой присутствовали представители как русских поселенцев забайкальцев, так и тунгусов, вместе с местными китайскими властями и русскими железнодорожниками. За столом все присутствующие обменялись взаимными приветственными речами.

На другой день, под проливным дождем, в сопровождении протоиерея Демидова, прот[оиерея] Макавеева, некоторых жителей Якэши и служащих концессии братьев Воронцовых, я поехал на вагонетке, запряженной лошадью, на реку, в местность, называемую «Гавань», где происходила ловля рыбы неводом. А вечером из Гавани на лошадях мы проехали в село Кацынор, где я был встречен местным населением, почти сплошь состоящим из казаковзабайкальцев, под звон рельс, заменяющих колокола, и на площади перед храмом, на берегу реки Аргуни, совершил всенощную. На другой день там же в храме совершил литургию, после которой с крестным ходом мы прошли к реке, где я освящал воду и провел религиозную беседу. Эта обедня была первой отслуженной епископом в тамошнем храме, который по скромности и смиренной убогости напомнил мне Вифлеемский вертеп.

Во время литургии в Кацыноре меня поразило громадное количество причащавшихся младенцев грудного возраста, которых было свыше ста, что для такого небольшого села является очень большим числом, тем более что кроме того в храме было еще очень много детей-подростков. В храме недавно обновилась небольшая, но очень старинная икона Богоматери, именуемая «Помощь в родах». Из Кацынора я уезжал на лодке, и все население вышло на берег провожать нас. Стоя в лодке, я благословлял народ, и было до боли грустно прощаться с этими людьми, такими милыми и сердечными, с которыми так отрадно было делить их горячую, проникновенную молитву. И народ на берегу, и мои спутники в лодке пели молитвы, которые, сливаясь в один молитвенный гимн, громко неслись над полудикими, девственными берегами и над тихими, спокойными водами реки.