Из Якэши, куда я вернулся на лошадях, я выехал на станцию Бухэду. 17 июля, в субботу, я совершал всенощную, а на другой день литургию. Мне сослужили: о[тец] прот[оиерей] И[оанн] Тростянский, только что получивший указ епархиальной власти о переводе его настоятелем церкви в Старый Харбин, и вновь назначенный настоятелем бухэдинского храма, отец прот[оиерей] Владимир Чертыковцев. Весть о переводе о[тца] Иоанна Тростянского со станции Бухэду повергла в глубокую печаль всех жителей поселка, ибо о[тец] Иоанн Тростянский пользовался горячей любовью всех прихожан, как добрый пастырь, поставивший на должную высоту и приходскую жизнь, и благолепие храма. Кроткий, тихий нрав и большие административные и хозяйственные таланты о[тца] Иоанна стяжали ему общую любовь и уважение. Его отъезд был отмечен, с благословения архиепископа Мефодия, со стороны прихожан поднесением драгоценного креста с украшениями и теплого сердечного адреса любимому пастырю.

Из Бухэду мы проехали на реку Хори-гол, в дикую ненаселенную местность за двадцать верст от станции, где оазисом расположен хутор Н. А. Чикина. Мы ехали туда на телегах. Высокие зеленые горы и густые леса из берез, лиственниц и дубов окружают долину, где расположен небольшой хутор Н. А. Чикина. Ему принадлежит 500 десятин земли, и там проводят [жизнь] в союзе с природой, на ее неоскверненном лоне, поселенцы – частью из простых крестьян, частью из интеллигентных жителей города, предпочтивших здоровую трудовую жизнь на земле сутолоке города. Все эти рабочие ведут полезную трудовую жизнь, вставая в 5 часов утра, прерывая работу в полдень на обед и снова работая до ночи, до сна после обеда. (На хуторе имеется трактор и другие сельскохозяйственные машины) В чистых, прозрачных водах реки Хори-гол мы ловили рыбу, а потом вместе со всеми рабочими и хозяевами ели их здоровую сытную пищу. Мы остались там ночевать и вечером прислушивались к пению птиц и часто раздававшемуся крику диких коз, таких многочисленных в тамошней местности.

На другой день верхом на лошадях мы отправились освящать реку и при приближении к берегу вспугнули диких козочек, спустившихся с гор на водопой, они грациозными прыжками стрелой унеслись в сторону. Их неосторожность, как неосторожность и всех зверьков и птиц, которых мы встречали, ясно говорит, что эта дивная, роскошная природа еще не осквернена кощунственным прикосновением рук человека, ибо люди, которые живут там, живут одной жизнью с природой, любят ее и присутствием своим не оскверняют ее красоту, а еще больше подчеркивают вечную правду в союзе трудящегося человека с благостной матерью-природой. На полях пшеницы, ячменя, ржи и льна я совершил молебствие, по древнему православному обряду, как совершались и совершаются молебны на необозримых просторах России. Зеленые хлеба шелестели своими колосьями, и в этом шелесте чудилась их молитва, молитва земли, приносящей людям свой лучший плод, величайший из даров Творца, – насущный хлеб. Верхом на лошади, окропляя святой водой поля, я объехал нивы, и высокая, почти скрывавшая нас трава колебалась вокруг. Из окрестных хуторов приехали посланцы и просили меня посетить и их земли, но начавшийся проливной дождь помешал этому, и приехавшие ограничились тем, что помолились с нами, взяли с собой немного освященной воды и просили в следующий приезд посетить их.