54. Письмо епископа Нестора (Анисимова) епископу Симону (Виноградову)
54. Письмо епископа Нестора (Анисимова) епископу Симону (Виноградову)
Ваше Преосвященство,
Преосвященнейший, дорогой Владыка.
Глубокой скорбью отозвалось мое сердце на Вашу печальную телеграмму о кончине Владыки Митрополита Иннокентия. Так хотелось видеть Владыку здравствующим и возглавляющим наше церковное объединение – но на все воля Господня, и мы смиренно ей покоряемся.
Счастливая для меня «светлая седмица» пребывания у Вас и в ежедневном близком, задушевном общении с болящим Владыкой Митрополитом останется незабвенной и святой по своему содержанию. Я безгранично счастлив, что мы с Владыкой Иннокентием расстались в полном мире и в братской Христовой любви, выше которой ничего на свете нет. Владыка просил смиренно и искренно простить и забыть все, что он писал обо мне. Я тоже просил у Владыки прощения за затаенную обиду на Него. Во взаимном общении и разговорах мы многое выяснили. Владыка был страшно поражен, когда узнал, что умышленно вносился разлад в нашу мирную церковную жизнь. Он поразился, что был выдуман митрополит Серафим, которого так со страхом ждали в свое время в Харбине и который в действительности никогда не собирался приехать. Владыка Иннокентий сам верил в этот слух и опасался за судьбу Церкви. Он просил меня написать все это подробно в «Благовестнике», но я сказал, что раскаявшийся предо мною виновник этого вымысла просил меня не открывать в печати его имени. Все же Владыка для восстановления истины и для успокоения веривших в эту ложь просил меня, не упоминая имени виновника, об этом написать. Вот какое важное значение имело наше свидание. Я был счастлив разобрать и много крупных вопросов в связи с нашей Заграничной Православной Церковью. Ничего, ничего не осталось невыясненным, и мы взаимно уверились, что у нас Един Бог, едина вера, едино крещение и едина Церковь, а с этим и кончилось торжество тех, кто силился нас рассорить и нарушить мир церковный. Конечно, я имел основание представлять себе образ Митрополита Иннокентия суровым, сухим и строптивым, но теперь я имею много оснований личного убеждения в характере, натуре и душевных качествах почившего Владыки. Адамантовая, неразменивающаяся и неуступающая твердость канонических устоев. Взгляд Владыки Иннокентия на иерархов, живущих в гонимом нашем отечестве, мне был дорог и ответил вполне моему взгляду. Когда я спросил Владыку митрополита, почему он не молится за гонимых и несвободных в своей совести иерархов, полоненных безбожниками, то Владыка повышенным голосом ответил мне: «Я всегда молюсь за них; за них должно сугубо молиться, но общение с ними сейчас совершенно немыслимо»…