Митрополит Сергий не признал советской власти, он только совершенно отказался от всякой политической борьбы и работы, сосредоточив все усилия Церкви на трудах по укреплению и распространению веры Христовой в душах человеческих. Митрополит Сергий, находясь в полной зависимости от большевиков, тем не менее смело заявляет: «Будем искренними до конца, мы не можем замалчивать того противоречия, которое существует между нами, православными, и коммунистами-большевиками, управляющими Союзом. Они ставят своей задачей борьбу с Богом и с Его властью в сердцах народа, мы же весь смысл, всю цель нашего существования видим в исповедании веры в Бога и в возможно широком распространении и укреплении этой веры в сердцах народа» (Обращение митр[ополита] Сергия от 10 июля [19]26 г.). Это ли не великое мужество православного иерарха?

Мы, находясь в безопасности, за границей, не имеем никакого права осуждать за это митрополита Сергия, который имеет в виду не сохранение своего положения и жизни, а исключительно только заботу о целости Православной Церкви.

Ведь у большинства из нас есть родные и близкие в пределах советской России: подчиняясь советским законам, они являются лояльными гражданами советского государства, но не становятся от этого большевиками и не имеют никакого отношения к коммунизму. Мы, находящиеся за границей, совершенно не обязаны разделять такую лояльность, ибо мы должны подчиняться законам той страны, которая приютила нас, и обязаны быть лояльными к ней.

Нельзя смешивать Российскую Православную Церковь с какими бы то ни было самочинными образованиями, вроде так называемой «Живой церкви» и ей подобным. Эти самочинные образования более всего и борются… как раз с Православной Церковью, верной всем каноническим церковным законам и порядкам. Так называемая «Живая церковь» была революционной попыткой создать раскол внутри самой Церкви, но по милости Божией эта попытка не удалась.

«Живая церковь» постепенно совершенно сходит на нет. Заблуждавшиеся приносят покаяние, и Святая Церковь, мудро милуя и наказуя, принимает покаявшихся.

Получаемые мною анонимные письма, обвиняющие меня в живоцерковничестве, в большевизме или в желании захватить местную кафедру, вызывают во мне невольное чувство брезгливости, ибо только непорядочные люди могут обращаться к епископу с позорной бранью, скрывая свое лицо и не имея мужества назвать свое имя.

По поводу циркуляра митрополита Иннокентия я должен сказать, что владыка Иннокентий человек очень своеобразного характера.

Владыка Иннокентий упрекает меня, что я не извещаю его, когда приезжаю в подчиненные ему пределы или посещаю храмы.