Не вдаваясь в анализ того, насколько верным было толкование пересказанного сна, отметим лишь две его детали: указание на бал и последовавшую затем смерть без исповеди и причастия. В этих деталях ясно видно, как, рассуждая о кончине графа, церковные деятели оценивали его многолетнюю службу в качестве обер-прокурора Св. Синода.

Впрочем, всё это говорилось «про себя», публично же все иерархи выражали глубокую скорбь по поводу случившегося. Митрополит Иосиф (Семашко), например, 22 января 1855 г. в письме к А. И. Карасевскому назвал покойного обер-прокурора светлым «жизнью и заслугами», провозгласив ему вечную память «за добрые дела и ревностное служение церкви и отечеству». 29 января 1855 г. он направил новое послание, на сей раз К. С. Сербиновичу. В нём он назвал Протасова не только добрым царским слугой, но и ревнителем Церкви. «Дай ему Господь царствие небесное! – добрый был человек…», – писал владыка[664]. Быть может, эти тёплые слова говорились по той причине, что граф активно участвовал в разрешении униатского вопроса, не стесняя владыку мелочными указаниями и распоряжениями… Однозначно сказать невозможно.

Но уверенно можно утверждать, что для Николая I смерть Н. А. Протасова была потрясением. Узнав о его кончине, на докладе А. И. Карасевского самодержец написал: «Искренно и душевно скорблю, ‹…› о потере этого достойного и верного слуги, которого столь давно знал и уважал»[665]. О том, что скорбь не являлась показной, свидетельствовало и то, что в день отпевания (19 января 1855 г.), утром, император в сопровождении цесаревича Александра Николаевича и великого князя Константина Николаевича лично прибыл в дом графа к литии. В высочайшем присутствии состоялся вынос тела, которому были отданы воинские почести. Отпевание состоялось в церкви Сошествия Святого Духа Александро-Невской лавры, куда гроб сопровождали войска (дивизион Лейб-гвардии Гродненского гусарского полка и четыре орудия с прислугой от Резервной батареи Лейб-гвардии Конной артиллерии). При гробе и в доме графа, и в лавре стояли по два унтер-офицера. Отпевание совершал митрополит Новгородский и С.-Петербургский Никанор (Клементьевский) с членами Св. Синода и сослужившими ему викарными епископами, лаврскими архимандритами и духовенством. На отпевании присутствовали клирики столичных храмов (все, кто не был на чреде служения), а также воспитанники С.-Петербургской духовной академии и семинарии. После отпевания гроб был отвезён в Москву для захоронения в Московском Донском монастыре, где находились могилы родителей Н. А. Протасова[666].