Действительно, в ведомстве православного исповедания верховодили светские лица: к началу 1850-х гг. Духовно-учебным управлением руководил А. И. Карасевский, Синодальной канцелярией (со званием старшего чиновника за обер-прокурорским столом) заведовал А. И. Войцехович, Канцелярией обер-прокурора и всеми делами «по обер-прокурорской части» – К. С. Сербинович, которого называли «фактотумом» графа Протасова[659]. В большинстве своём подобранные Протасовым для службы в Св. Синоде чиновники отличались умом, энергией и «ловкостью»; они понимали, чего хочет обер-прокурор и научились быстро реагировать, выполняя его указания. Он довершил создание ведомства, целиком и полностью отвечавшего требованиям самодержавного принципа, исповедовавшегося Николаем I.

До последних дней жизни граф Н. А. Протасов оставался на своём посту, уйдя в мир иной почти одновременно со своим монархом. Скончался он скоропостижно. По воспоминаниям А. Н. Муравьёва, граф «заболел в Синоде, в самом присутствии», в день наречения во епископы Иоанникия (Руднева) – сорокового архиерея, посвящавшегося при его управлении духовным ведомством. Из Св. Синода привезли его домой, он прожил ещё два дня, распорядился по всем делам (и домашним, и синодальным, назначив А. И. Карасевского преемником), и умер от аневризмы, не успев причаститься Св. Таин. «Было в нём много желания сделать добра, – резюмировал А. Н. Муравьёв, – но добра не сделалось от самонадеянности, ибо он хотел управлять Церковью мимо епископов»[660].

Характерную информацию о кончине графа, позволяющую понять отношение к нему русских архиереев, оставил архиепископ Платон (Фивейский). «16 января было посвящение Иоанникия во епископа. Я сослужил двум архиереям литургию. Пред литургией получено известие, что умер обер-прокурор Св. Синода граф Протасов на 16-е число, в час по полуночи, без напутствия таинствами веры. Граф взял билет в итальянскую оперу на 15-е число. Нельзя не задуматься над этим»[661]. Обратим внимание на фразу о билете «на 15-е число»: получалось, что заболевший за два дня до кончины обер-прокурор, заранее озаботился посещением оперы, зная, что на 16-е января в Св. Синоде назначена хиротония. Комментировать здесь нечего: светская жизнь текла в те времена у обер-прокурора Св. Синода параллельно жизни церковной.

Отреагировал на кончину графа Н. А. Протасова архимандрит Порфирий (Успенский), упомянувший о его смерти «от болезненного расширения сердца». «Приглашённый к нему священник уже не успел исповедовать его и причастить Святых Таин, и только прочёл отходную молитву». Перейдя далее на латынь, отец Порфирий достаточно чётко сформулировал имевшиеся у епископата и учёного монашества претензии к графу: «Sic transit gloria mundi! Sic ex medio vivorum extirpantur potentes! Est Deus Qui ad Suum terribile judicium appellat homines usurpantes sanctae ecclesiae jura»[662]. Откровеннее не скажешь: обер-прокурор по сути назывался «похитителем прав» Церкви! И это говорил человек, считавший проведённые Протасовым реформы «замечательными»! Очевидно, тогда же архимандрит Порфирий сделал комментарий («толкование») на свою запись об обер-прокуроре, появившуюся в дневнике весной 1854 г. Тогда ему снилось, что он присутствует в доме графа Протасова, который встретил его и исчез: «А к нему собралось множество чиновников и дам. Все они обедали. А я не садился за стол. Наконец вышла графиня в синем платье, и, сев на диван, смотрела на меня, но не говорила со мною». Сей сон учёный монах, получив известие о смерти обер-прокурора, объяснял следующим образом: «У этого графа дня за два или за три до смерти его, был блестящий бал, на котором присутствовала императорская фамилия. А в час за полночь, под 16 день января 1855 г., он скончался от аневризмы в сердце, без исповеди и причастия. Бал и кончину его и вдовство жены его, обозначенные синим цветом, я предвидел во сне за восемь с половиною месяцев ранее события»[663].