Интерес представляет и указание на императорское повеление о предоставлении ему списков всех состоявших на службе священников, находившихся под судом или следствием[687]. То, что Николай I решил лично ознакомиться с делами клириков, обвинявшихся в совершении преступлений, думается, свидетельствовало не только и не столько об увеличении совершаемых пастырями правонарушений, сколько о стремлении императора разобраться в причинах, вызвавших их отдачу под суд и/или под следствие.

Содействуя укреплению морально-нравственного состояния духовенства, самодержец не забывал и о необходимости развития миссионерского делания среди инородцев и иноверцев, некогда перешедших в православие, но затем вновь вернувшихся в прежнюю веру. Поэтому в 1828 г., по докладу Св. Синода, он «изъявил согласие на учреждение миссионеров в тех епархиях, в которых находятся в довольно большом числе жители, частию в православие из других религий, но колеблемые лжеучителями, частию ещё остающиеся в неверии, и на образование, для прочного развития этого дела, особого учреждения при семинариях Казанской и Тобольской»[688].

Собственно, в этого времени и началась регулярная работа по подготовке церковных кадров для служения делу «внешней» миссии. С тех пор дело миссии было поставлено на прочную основу: миссионер должен был получить соответствующую профессиональную подготовку в стенах духовно-учебного заведения, стать дипломированным специалистом.

В 1828 г., в связи с началом очередной русско-турецкой войны, серьёзное значение придавалось обеспечению религиозно-нравственного окормления православных воинов. Этот вопрос обсуждался в докладах обер-прокурора и предложениях митрополита Серафима (Глаголевского), о чём также сообщалось в отчёте 1828 г.[689]

Сообщалось в отчёте и об окончательном решении вопроса о правилах, касавшихся построения, перестройки и починки храмов (за счёт казны и за счёт самих прихожан). Правила были утверждены императором ещё 9 марта 1826 г. и вызвали определённую критику со стороны епархиальных архиереев. Дело в том, что согласно правилам, даже самая незначительная починка храма требовала получения разрешения от Строительного комитета МВД. Понятно, что при подобном ведении дел невозможно было надеяться на быстрое проведение строительных и реставрационных работ. Исходя из этого, Св. Синод ввёл в правила некоторые «облегчительные меры», и император утвердил почти все предложенные «облегчения», в 1828 г. повелев только «проекты на сооружение новых церквей в губернских и уездных городах представлять в Министерство Внутренних Дел»[690].