872 Богатая метафизическая и символическая мысль Востока выражает важнейшие части бессознательного, уменьшая тем самым его потенциал. Когда йогин говорит о пране, он имеет в виду нечто много большее, чем просто дыхание. Слово «прана» нагружено для него всей полнотой метафизики, он как бы сразу знает, что означает прана в этом отношении. Европеец же только подражает, заучивает идеи и не может выразить с помощью индийских понятий свой субъективный опыт. Я сильно сомневаюсь в том, что европеец станет выражать соответствующий опыт, даже научись он получать его посредством таких интуитивных понятий (и состояний), как прана.

873 Первоначально йога представляла собой естественный интровертивный процесс с изобилием индивидуальных разновидностей. Интроверсия ведет к своеобразным внутренним процессам, которые изменяют личность. На протяжении нескольких тысячелетий интроверсия организовывалась как совокупность достаточно сильно отличных друг от друга методов. Сама индийская йога принимает многочисленные и крайне разнообразные формы. Причиной этого является изначальное многообразие индивидуального опыта. Не всякий из этих методов пригоден, когда речь идет об особой исторической структуре европейского сознания. Скорее, йога, как бы естественная для европейца, имеет неведомые Востоку исторические образцы. Сравнимые с йогой методы возникали в двух культурных образованиях, которые на Западе соприкасались с душой, так сказать, практически — в медицине и в католическом попечении о душе. Я уже упоминал духовные упражнения Игнатия Лойолы. Что касается медицины, то ближе всего к йоге подошли методы современной психотерапии. Психоанализ Фрейда возвращает сознательный ум пациента во внутренний мир детских воспоминаний, к вытесненным из сознания желаниям и влечениям. Техника психоанализа представляет собой логическое развитие исповеди, искусственную интроверсию, целью которой является осознание бессознательных элементов субъекта.

874 Несколько отличается метод так называемой аутогенной тренировки, предложенный профессором Шульцем[832] и вполне сочетаемый с йогой. Главная цель здесь состоит в сломе перегородок сознания, которые служат причиной подавления бессознательного.

875 Мой собственный метод, подобно фрейдовскому, основывается на практике исповеди. Как и Фрейд, я уделяю особое внимание сновидениям, но в отношении бессознательного наши пути расходятся. Для Фрейда оно представляет собой какой-то придаток сознания, куда свалено все то, что несовместимо с сознанием индивидуума. Для меня же бессознательное есть коллективная психическая предрасположенность, творческая по своему характеру. Столь фундаментальное различие точек зрения ведет и к совершенно различной оценке символики и методов ее истолкования. Процедуры Фрейда в основном аналитические и редукционистские. Я дополняю их синтезом, который подчеркивает целесообразный характер бессознательных устремлений и развития личности. В этих исследованиях обнаружились важные параллели с йогой — в особенности с кундалини-йогой, а также с символикой тантрической, ламаистской йоги и параллели с китайской йогой даосов. Эти формы йоги с их богатой символикой предоставляют бесценный сравнительный материал при истолковании бессознательного. Впрочем, я стараюсь не применять методы йоги, поскольку у нас на Западе ничто не должно насильно навязываться бессознательному. Нашему сознанию присущи насыщенность и узость действия, а потому нет нужды еще более их усиливать. Напротив, требуется помогать бессознательному проникать в сознание, освобождаться от жестких рамок последнего. Потому я использую метод активного воображения, заключающийся в особого рода тренировке способности переключать сознание (хотя бы относительно), что открывает перед бессознательным возможность свободного развития.