995 Но вернемся к нашей гексаграмме. Хотя «Книга перемен» не просто одобрила мое намерение написать предисловие, но выразила оптимизм в этом отношении, это еще не означает, что успех у публики, на который она может рассчитывать, предопределен. Поскольку в нашей гексаграмме имеются две усиленные девяткой линии ян, мы должны попасть в положение, соответствующее прогнозу, который дает для себя книга. Линии, усиленные шестеркой или девяткой, обладают, по древним представлениям, таким внутренним напряжением, которое побуждает их превращаться — благодаря энантиодромии — в свою противоположность: ян переходит в инь, и наоборот. Скажем, посредством такой трансформации получается гексаграмма 35: «Цзинь. Восход».

996 Субъектом гексаграммы является тот, кто в стремлении наверх сталкивается со всевозможными превратностями судьбы, и текст советует, как себя следует вести. В схожем положении находится сама книга. Восходя, подобно солнцу, и заявляя о себе, она отвергается и не встречает признания, при том, что «не будет доверия». Но все же она обретает «великую милость от матери твоего государя». В этом неясном месте на помощь приходит психология: бабушка или родоначальница в сновидениях и сказках нередко олицетворяет бессознательное, ведь у мужчин оно характеризуется женскими чертами. Значит, когда книга не находит понимания у сознания, на полпути к ней присоединяется бессознательное, с которыми она, по своей природе, связана даже более тесно, нежели с рационалистической установкой сознания. Бессознательное в сновидениях часто предстает в женском облике; быть может, в этом и заключается объяснение. Женской фигурой могла выступать и переводчица, миссис Бейнс, окружившая книгу поистине материнской заботой. С точки зрения «Книги перемен», это вполне заслуживает определения «великое счастье». Да, книга предвидит всеобщее одобрение, но опасается злоупотреблений («не будет доверия»). Утрату и приобретение не нужно «принимать близко к сердцу». Надлежит оставаться безучастным к партийным пристрастиям, к успехам и неудачам. Книга никому себя не навязывает.

997 Выходит, что «И-цзин» равнодушно относится к своему будущему на американском книжном рынке и высказывается о нем приблизительно так, как в подобном случае поступает любой разумный человек, размышляющий об участи столь спорного произведения. Это предсказание, плод случайного выпадения монет, настолько осмысленно и по-будничному разумно, что вряд ли возможно придумать более подходящий ответ.

998 Когда в работе над предисловием я дошел до этого места, мне стало любопытно, как «И-цзин» воспримет новую ситуацию, что сложилась благодаря моему тексту. В силу написанного ранее предыдущая ситуация изменилась в той степени, в какой я стал участником событий, и потому мне захотелось узнать, каковы будут последствия моих действий. Должен признаться, что, когда я обдумывал свое предисловие, на сердце у меня лежала тяжесть: будучи человеком по-научному ответственным, я не привык утверждать что-то такое, чего не могу доказать или, по крайней мере, представить в приемлемом для рассудка виде. Не слишком-то приятной задачей мне поэтому виделось желание предъявить публике «сборник древних заклинаний» и сделать его хоть сколько-нибудь приемлемым для современного, критически настроенного читателя, пусть сам я субъективно убежден в том, что за этим содержанием кроется нечто большее.