На конференции в Вильне и на последующем собрании в Минске возникли разногласия между теми, кто утверждал, что «Мицрахи» должна играть роль «сторожевого пса» внутри сионистского движения, т. е. не допускать, чтобы сионисты подпали под влияние «вольнодумцев», и теми, кто полагал, что подход, основанный на огульном отрицании, окажется в перспективе неэффективным и что «Мицрахи», таким образом, должна заняться также и конструктивной деятельностью — например, развитием образовательной системы в Палестине и колонизацией. Но все это были скорее тактические, чем принципиальные расхождения. Члены «Мицрахи» всегда соглашались между собой в том, что основная цель их организации состоит в «захвате сионистских учреждений» и в создании религиозного большинства среди евреев Палестины[698]. Сторонники конструктивной деятельности победили, и было решено, что «Мицрахи» приступит к сбору средств, необходимых для создания современной йешивы в Лиде, школы в Тель-Авиве и учительской семинарии в Иерусалиме. Из-за трудностей, с которыми сталкивалось движение в царской России, штаб исполнительного комитета «Мицрахи» был перенесен из Лиды во Франкфурт, а позднее — в Гамбург-Альтону.

Поначалу успехи движения были не столь велики, как рассчитывали многие. «Мицрахи» в то время представляла собой свободную федерацию местных группировок, объединенных только религиозными и национальными убеждениями, а также общим желанием выступить в роли группы давления против «демократической фракции» (Соколов, Вейцман, Моц-кин), которая хотела, чтобы сионисты занимались не только политической деятельностью и колонизацией Палестины, но также культурной и просветительской работой. Поскольку просветительская деятельность, производимая неортодоксами, была, по определению, неприемлемой для «Мицрахи», эта организация пережила кризис, когда на 10-м сионистском конгрессе было наконец решено принять программу «демократической фракции». Самые непримиримые ортодоксы, особенно из Германии и Венгрии, решили покинуть ряды сионистского движения, но подавляющее большинство осталось[699].

На протяжении всей своей истории «Мицрахи» страдала от внутренних разногласий между теми, кто считал себя в первую очередь сионистами, и теми, кто ставил ортодоксальные принципы выше идей сионизма. Идеология «Мицрахи» представляла собой компромисс между этими двумя крайностями: она отвергала сионизм как чисто светское движение, заявляя, что духовные и моральные ценности Европы имеют лишь ограниченную значимость, что еврейская нация без религии — это все равно что тело без души и что религия и нация представляют собой неразделимое целое[700]. Иными словами, религия должна быть стержнем сионизма, а религиозная традиция вновь должна превратиться в закон Земли Израилевой. Однако, в отличие от «Агудат Израэль», «Мицрахи» всегда утверждала, что религиозная вера без национального духа — это лишь «половина иудаизма», и настаивала — опять же, в противовес ультраортодоксам — на том, что иврит должен быть языком как духовной, так и повседневной жизни. На Антверпенском конгрессе (1926 г.) идеология «Мицрахи» была облечена в одну краткую формулу: ««Мицрахи» — это сионистское, национально-религиозное объединение, стремящееся к построению национального дома для еврейского народа в Палестине в соответствии с писаными и неписаными законами».