Оппозиция в своих выступлениях не предлагала реальной альтернативы: Гроссман доказывал, что лояльность Вейцмана к Англии потерпела банкротство, как и его политика, направленная на избежание конфликтов с арабами любой ценой. Зорувавель, представляющий «Поале Сион» и появившийся вновь на сионистском конгрессе впервые за тридцать лет, говорил делегатам, что его сторонники никогда не свяжут свою судьбу с империалистической державой. А на вопрос, как же еще строить государство, если не на основе Декларации Бальфура и мандата, отвечал, что вместо этого следует стремиться к социалистической революции. Рабби Берлин (от имени «Мицрахи») посоветовал уповать на Господа. Кроме увещеваний и благих намерений, практически ничего предложено не было. Даже такие откровенные критики Вейцмана, как рабби Сильвер, признавали: проиграла Англия, а не Вейцман, и, несмотря ни на что, все же оставалась надежда, что «Белую книгу» аннулируют. Поэтому не следует применять экстремистские меры. Не стоит идти на риск и провоцировать конфликт с Англией. Сионизм не должен от отчаяния вкладывать оружие в руки своих врагов. Опасно действовать так, будто йишув — государство, тогда как на самом деле он им не был[777].

На конгрессе присутствовала делегация из Германии, а также из оккупированных нацистами Чехословакии и Австрии. Краткая речь д-ра Франца Кана из Чехословакии взволновала притсутствующих больше всего: «Палестина — наш единственный якорь в эти дни бедствий. Если двери Палестины закроются, у нас не останется никакой надежды». В своем политическом обзоре Шерток с резким пренебрежением отнесся к террору ревизионистов, который, как он сказал, был с военной точки зрения бесцелен, губителен, позорен, а с нравственной — достоин порицания. Конгресс закончился раньше, чем намечалось, краткой речью Вейцмана, лейтмотивом которой было: «Вокруг нас — тьма». Он сказал, что с тяжелым сердцем берет на себя смелость заявить:

«Если, как я надеюсь, нам еще суждено прожить и наша работа продолжится, кто знает, может, перед нами еще забрезжит свет среди холодного густого мрака… Существуют несколько вещей, которые не могут исчезнуть, без которых нельзя вообразить этот мир. Оставшиеся в нем должны работать, сражаться, жить, пока не настанут лучшие дни. Я хочу, чтобы вы вместе со мной верили, что рассвет наступит! Может быть, мы встретимся опять в мирное время».

«Если, как я надеюсь, нам еще суждено прожить и наша работа продолжится, кто знает, может, перед нами еще забрезжит свет среди холодного густого мрака… Существуют несколько вещей, которые не могут исчезнуть, без которых нельзя вообразить этот мир. Оставшиеся в нем должны работать, сражаться, жить, пока не настанут лучшие дни. Я хочу, чтобы вы вместе со мной верили, что рассвет наступит! Может быть, мы встретимся опять в мирное время».