Вот тут-то у человека и закрадывается сомнение в справедливости Бога, или вообще в Его существовании.

Есть даже такая поговорка — что «Бог — он Бог богатых людей, иначе не было бы бедных». Что тут говорить, логика — железная, но это логика материалиста, который признает только грубую материю, и не признает ни в какой форме жизнь сознания после смерти физического тела. Короче говоря — это логика атеиста, или полуатеиста, который признает как факт некие «неизвестные силы», но очерчивает для них строгие рамки дозволенного, за которые выходить этим «высшим силам» не дозволяется. Это «бог», сидящий в клетке, и предназначенный играть роль волшебной палочки, или исполнителя желаний. Эдакий джин — потер кувшин, приказал, получил желанное, а затем загнал за ненадобностью обратно в кувшин, до следующего раза, когда тот понадобится. И такие сказки не зря появляются — это мечтания определенной категории людей об «идеальном управляемом личном Боге». Люди этой категории хотят справедливости «здесь и сейчас», понимая саму справедливость как некую сделку, или же некий вариант немедленного «суда Линча».

Вот и приходится священнику изо дня в день повторять людям на разные лады одну и ту же проповедь — проповедь о Божественной справедливости. В чем заключается эта справедливость? В абсолютной справедливости, но по отношению к человеку не как к конкретной личности, а как к бессмертной сущности. Как говорят христиане — к душе. Ибо то, что недополучила душа при этой, земной жизни — обязательно дополучит в «жизни вечной», попав по итогам своих земных дел в одно из мест дальнейшего пребывания. Поэтому человек, к примеру, отсидевший в тюрьме за совершенное им преступление, гораздо легче отделался, чем его «подельник», избежавший наказания, и до конца жизни благоденствовавший где-нибудь на Канарах. Первый уже получил свое воздаяние, а второму только еще предстоит его получить в «жизни вечной», и это будет гораздо страшнее первого.

Ну, с этим все вроде бы понятно, и отсидевший в тюрьме человек радостно выходит из мест заключения с сознанием того, что теперь он чист не только перед людьми и земным законом, но и перед Богом. Он получил свое воздаяние. Тяжелее с людьми, которые живут по совести, всегда сверяясь с Божьими заповедями, стараются творить добро и не делать зла, а на них «вдруг» сваливается несчастье. Священник бодро объясняет, что каждый человек грешен, и у стоящего перед ним человека тоже есть грехи, которые тот уже и забыл, а может и за грех-то не считает, и вот за один из этих грехов, или за все сразу — Бог и наказывает. Вопрошатель понуро кивает головой (не поспоришь — первейший догмат церкви — каждый человек грешен зело, и грешит ежечасно и ежеминутно. Один грешнее другого. Как только земля носит?!), хотя оба понимают, ну или подозревают, что все-таки, вредоносность прегрешений данного человека и тяжесть постигшего его несчастья — несоизмеримы. Какая-то не очень справедливая справедливость.