В 1925 году архиепископ Рижский и Латвийский Иоанн убеждал Синод в невозможности православным русским участвовать на Христианской Конференции в Стокгольме, где будут присутствовать, как он говорил, и враги Русской Православной Церкви – методисты. Окончательное решение постановили вынести после получения ответа от бюро Христианской Конфессии в Стокгольме относительно приглашения представителей Русской Православной Церкви за границей[798].
Патриарх Александрийский и всего Египта Фотий в своем письме высказался по вопросу о передаче Стокгольмской конференции документов по делу о преследовании в Финляндии старостильников[799].
Осенью этого же года протоиерей М. Слуцкий докладывал о католическом Конгрессе ученых богословов в г. Любляне 12–25 июля (н. ст.). Доклад был опубликован в журнале «Церковные ведомости» для пользования[800].
Председатель Высшего Монархического Совета говорил Синоду о необходимости особым Посланием осудить масонство, как вредный антихристианский институт и предостеречь эмиграцию от его влияния. Надо отметить, что состоявшийся в октябре 1924 года Собор архиереев Русской Православной Церкви за границей постановил обратиться к заграничной пастве с особым предостережением по поводу распространяющегося влияния масонства. Данное обращение поручено было составить члену Синода, архиепископу Феофану[801].
В номере 13–14 «Церковных Ведомостей» за 1924 год помещена заметка Н. Глубоковского «Д-р Джон Мотт и Православная (Русская) Церковь». В ней говорится:
Считаю особой милостью, что пришлось лично познакомиться и беседовать с известным американцем, д-ром Джоном (Иоанном) Моттом (Dr. John Mott), главою всемирного международного комитета христианских обществ молодежи вообще и студенчества в частности. Я давно знал о его деятельности, имеющую уже 35-летнюю давность, и имел похвальные отзывы, например, от таких авторитетных и достоверных лиц, как мой ученик Архиепископ Японский Сергий (Тихомиров), который рекомендовал мне его истинным почитателем и благодетелем своей Православной Церкви. Но ничто не может заменить непосредственного впечатления его обращений и заявлений, столь твердых, отчетливых и искренних, что им могут противиться разве лишь слепые или ослепленные из нас. Не касаюсь общих деклараций о задачах и положении всего Союза, а меня интересуют здесь исключительно отношения д-ра Мотта к нашей Православной Церкви. Таких трогательных свидетельств о сем я не слыхал даже от православнейшего по духу друга своего покойного англичанина Ив. Вас. Биркбека, и они тем поразительнее, что публично делались вовсе не пред русскою публикой в то печальное для нас время, когда повсюду принято ругать Россию и всячески клеветать на русских, в чем убеждает даже «русофильская» английская пресса, не исключая и церковной… И вот среди этого жестокого и тупого руссоненавидения д-р Мотт с благородным мужеством открыто и смело говорит, что он, лично посетив 54 страны и имея отделения при 2700 университетах и колледжах по всему миру с количеством членов не менее 2 миллионов человек из студентов и профессоров, все-таки неизгладимо чувствует, что первою и горячею любовью сердца была и остается для него «святая Русь». Там он был четыре раза при своих всесветных странствованиях, всегда получал благословение Русской Церкви и ее иерархов и незаметно почерпал высокое вдохновение для своей христианской работы. <…> Насколько позволяли задачи Союза и средства (а личных у него нет), он старался помогать ей и служить издавна. Д-р Мотт переиздал английский перевод нашей литургии, снабженный благословляющим введением Патриарха Тихона, и распространяет его повсюду – наряду с симпатизирующими книгами о «святой Руси». При его участи содержатся духовные семинарии в Нью-Йорке (где предполагается развить это учреждение до высшего) и в Токио, и им издавна поддерживается наша Японская Миссия. Во время великой войны д-р Мотт всячески заботился о наших военнопленных в Германии и старался обеспечить их в духовном отношении, чтобы они имели добрых православных пастырей, предметы культа и здоровую религиозную литературу. И доселе он не перестает деятельно помогать в этом направлении нашей Церкви и в плачевном рассеянии, и в своем жестоком домашнем коммунистическом плену, а его верность Патриарху Тихону непоколебима и плодотворна…