В повестке Собора стоял вопрос об Обществе христианской молодежи (YMCA) и в связи с этим Синодом были рассмотрены некоторые отзывы по данной проблематике. Так, Начальник Русского Пастырско-Богословского училища в Болгарии епископ Дамиан осветил свою позицию в отношении YMCA, значившегося в параграфе 17 Программы предстоящего Собора архиереев. Позиция этого иерарха была передана для ознакомления архиепископу Феофану, как докладчику по вопросам о Парижском богословском институте и YMCA[926].

На очередном заседании Синода был заслушан доклад его члена архиепископа Феофана, посвященный вопросу новой редакции постановления Архиерейского Собора 1926 года в отношении YMCA. Предложенную редакцию решено было доложить предстоящему Архиерейскому Собору[927].

Об обществе христианской молодежи высказал свое мнение и бывший член Высшего Русского Церковного Управления генерал Н. С. Батюшин, которое тоже было передано для ознакомления архиепископу Феофану как основному докладчику по данной проблеме[928].

Был заслушан доклад епископа Лубенского Серафима, Управляющего русскими православными общинами в Болгарии, посвященный положению высшей канонической власти Русской Зарубежной Церкви. Этот доклад вместе с помещенной в журнале «Воскресное Чтение» за 1926 год в виде статьи «Где вера?», в которой поднимался аналогичный вопрос. Доклад передавался на суждение предстоящего Собора[929].

Конструктивное предложение в дело административного устройства Зарубежной Церкви было внесено архиепископом Харбинским и Маньчжурским Мефодием, убеждавшего в необходимости организации Дальневосточного Церковного Управления[930]. В своем следующем докладе он поднял вопрос о представителях Харбинской епархии на Всезаграничный Русский Церковный Собор. Синодом этот доклад был принят к сведению при обсуждении вопроса о созыве Всезарубежного Собора с участием архиереев, клириков и мирян[931]. Тот же иерарх оповещал Архиерейский Синод о невозможности командирования на Архиерейский Собор кого-либо из архиереев с Дальнего Востока[932].

В августе, уже после завершения работы Архиерейского Собора, Синодом был получен рапорт Начальника Российской Духовной Миссии в Китае по церковным делам, обсуждавшимся на Архиерейском Соборе и с приложением мнений по вопросам соборной программы[933].

Позже архиепископ Иннокентий представил разработанную им схему митрополичьего устройства Русской Зарубежной Церкви, которая, к сожалению, как полученная уже после окончания Собора 1927 года, передавалась на суждение предстоящему Собору архиереев Русской Православной Церкви заграницей[934].