2) Собор Архиереев может благословить и утвердить открытие названного института лишь в том случае, если Высокопреосвященным Митрополитом Евлогием будет представлен Архиерейскому Синоду устав сего института, а речь об утверждении нынешнего состава преподавателей может быть лишь по представлении ученых трудов их, напечатанных заграницей, и по рассмотрении их.
3) Выразить пожелание о том, чтобы Богословский институт освободить от денежной помощи масонской.
4) Затребовать уставы Братства Св. Софии прежний и нынешний, поручив Архиепископу Феофану представить доклад о сем Братстве Архиерейскому Синоду.
Здесь же помещена выписка из определения Архиерейского Синода от 27 марта – 9 апреля 1925 года:
Заслушав переписку по вопросу о предполагаемом открытии в Париже русской духовной академии, Архиерейский Синод, на основании бывших суждений, постановили: Архиерейский Синод не может смотреть на проектируемую Высокопреосвященным Митрополитом Евлогием русскую православную духовную академию в Париже как на духовно-учебное заведение, имеющее обслуживать нужды только его Западно-Европейской епархии, так как большинство церквей, входящих в состав сей епархии, обслуживает беженцев и потому являются временными и с возвращением беженцев в Россию прекратят свое существование; незначительное же число постоянных церквей в названной епархии не вызывает никакой надобности в наличии специально для них особой духовной академии или другого духовно-учебного заведения. Поэтому очевидно, что инициаторы открытия в Париже высшего духовно-учебного заведения безусловно имеют в виду его воспитанников и для других русских заграничных епархий, и даже для епархий, находящихся на территории России. Исходя из сего положения, епископы Российской Православной Церкви не могут отнестись к возбужденному Митрополитом Евлогием вопросу об открытии в Париже духовной академии безразлично, коль скоро в их епархиях, среди кандидатов на священство, станут появляться воспитанники этой академии. А посему учреждение духовной академии или другого духовно-учебного заведения, утверждение их устава и учебных планов, назначение и увольнение учебного персонала должно происходить по правилам быв. Российских духовных академий и других духовно-учебных заведений, т. е. эти акты должны быть совершены высшей церковной властью, по представлению, в данном случае, управляющего русскими православными церквами в Зап. Европе.
Заслушав переписку по вопросу о предполагаемом открытии в Париже русской духовной академии, Архиерейский Синод, на основании бывших суждений, постановили: Архиерейский Синод не может смотреть на проектируемую Высокопреосвященным Митрополитом Евлогием русскую православную духовную академию в Париже как на духовно-учебное заведение, имеющее обслуживать нужды только его Западно-Европейской епархии, так как большинство церквей, входящих в состав сей епархии, обслуживает беженцев и потому являются временными и с возвращением беженцев в Россию прекратят свое существование; незначительное же число постоянных церквей в названной епархии не вызывает никакой надобности в наличии специально для них особой духовной академии или другого духовно-учебного заведения. Поэтому очевидно, что инициаторы открытия в Париже высшего духовно-учебного заведения безусловно имеют в виду его воспитанников и для других русских заграничных епархий, и даже для епархий, находящихся на территории России. Исходя из сего положения, епископы Российской Православной Церкви не могут отнестись к возбужденному Митрополитом Евлогием вопросу об открытии в Париже духовной академии безразлично, коль скоро в их епархиях, среди кандидатов на священство, станут появляться воспитанники этой академии. А посему учреждение духовной академии или другого духовно-учебного заведения, утверждение их устава и учебных планов, назначение и увольнение учебного персонала должно происходить по правилам быв. Российских духовных академий и других духовно-учебных заведений, т. е. эти акты должны быть совершены высшей церковной властью, по представлению, в данном случае, управляющего русскими православными церквами в Зап. Европе.