5. Так как ты перечитал великое множество книг, то, что думаешь о мнениях Зенона, Диогена и Клеанфа, содержащихся в их книгах, которые учат, что может быть вкушаема человеческая плоть, что дети могут варить и пожирать своих собственных отцов, и если кто не захочет вкусить или извергнет часть отвратительной пищи, может и сам не ядущий быть съеден? Сверх того более еще безбожный голос Диогена учит детей приносить отцов своих в жертву и пожирать. Что же? Разве Геродот историк не рассказывает, что Камбиз, убив детей Гарпага и сварив, предложил отцу их в пищу? Также и об индийцах он рассказывает, что у них отцы пожираемы были собственными детьми. О, безбожное учение тех, которые писали, или, скорее, учили этому; о, нечестие и безбожие их; о, разум так тщательно мудрствовавших и возвещавших мудрость! Ибо учившие сему наполнили мир нечестием.

6. И о незаконных совокуплениях согласен почти весь заблуждавшийся хор ваших философов. И первый – Платон, наиболее почтенный из них по своей философии, в первой книге (Следует читать: «в пятой». – Прим. сост.) своего сочинения о политике выразительно как бы узаконяет, что должны быть у всех общие жены, пользуясь примером сына Зевсова и законодателя критян (т. е. Миноса), на том основании, будто чрез это увеличивается чадородие, и будто удручаемые трудами получают утешение от таких общений. И Эпикур также, вместе с учением безбожия, советует совокупляться с матерями и сестрами, и это вопреки законам, сего не допускающим. Ибо Солон ясно поставил закон, и о том, чтобы дети рождались от законного брака, а не от любодеяния, чтобы кто-либо не почитал как отца – того, кто не отец, или не бесчестил по неведению своего действительного отца. То же не допускали делать и прочие законы греков и римлян. Почему же Эпикур и стоики учат совокуплению с сестрами и мужчинами, и таким учением наполняли библиотеки, чтобы таким образом научить с детства незаконному союзу? Да и что мне еще говорить об этом, когда о так называемых у них богах они проповедовали подобные дела?

7. Говорившие, что существуют боги, потом приводили их в ничто. Ибо одни говорили, что они состоят из атомов, другие, – что обращаются в атомы, и что боги имеют могущество не более людей, Платон сказав, что существуют боги, не сомневается производить их из вещества. Пифагор, который так занимался исследованием о богах и столько странствовал по свету, наконец, определяет их, как природу, и говорит, что все это происходит случайно; боги нисколько не заботятся о людях. Не упоминаю о том, как Клитомах академик усиливается отвергнуть бытие Божие. Не тому же ли учат и Критий, и Протагор Авдеритянин, говоря: «Если и существуют боги, я не могу об них ни говорить, ни показать – каковы они, потому что многое препятствует мне»? О крайнем безбожии Эвемера излишне и говорить. Ибо он, решившись многое наговорить о богах, под конец утверждает, что вовсе нет богов, но что все управляется случаем. Платон, который так много говорил о единстве Бога и о душе человеческой, утверждая, что душа бессмертна, не противоречит ли после себе самому, говоря, что души некоторых переселяются в других людей, иные же в бессловесных животных? Не представится ли умным людям его учение ужасным и беззаконным, – что тот, кто был человеком, будет потом волком, или собакой, или ослом, или другим каким-либо бессловесным животным? Подобный сему вздор говорит и Пифагор, отвергающий, кроме того, и Промысл. Кому же из них будем верить – Филимону ли комику, который говорит: «Почитающие Бога имеют великие надежды на спасение», или выше упомянутым Эвемеру, Эпикуру, Пифагору и прочим, отрицающим богопочтение и Промысл?