460. И до сих пор хранит эту привычку своего рождения:

Всё наше бытие – сплошная двойственность.

На стадиях начальных мира смертного

Жизнь не была игрой ума или мечтою сердца.

Когда в несознающей Пустоте была сотворена земля,

465. И не существовало ничего, за исключеньем материальной сцены,

Отождествляемые с морем, камнем, небом,

Младые боги жаждали освобождения душ,

Которые в бесформенных, безжизненных объектах еще спали.

В необитаемом великолепье этом, в лишенной духа красоте,

470. В глухой тиши, среди оставленных без понимания звуков

Тяжелым было бремя Божества – ни с кем не разделяемое бремя

В мире, в котором не было каких-либо стремлений;

Ибо там не было кого-то, кто мог воспринимать иль чувствовать.

Тупая масса эта, которая не допускала нервной дрожи чувств,

475. Глубокий созидательный мотив в себя вместить бы не смогла:

В гармонию Материи, теперь уже не погруженный,

Застывший, свой покой утратил Дух.

И в трансе отстраненном Он ощупью искал прозрения,

Стремился всей душою к сознательным движениям сердца