50. Рождение в котором было болью и страданием смертельным,

Чтобы не слишком быстро всё это вновь в блаженство не превратилось.

Мышление сидело жрицей Извращенности

На черном собственном треногом троне Змея трехголового;

Читая знаками превратными писание вечное,

55. Колдунья эта вывернула наизнанку божественный характер жизни.

В проходах темных, наполненных глазами зла, светящимися вместо ламп,

И гибельными голосами, поющими с апсид речитативом

Песнь колдовскую Слова нечестивого,

В странных и мрачных, и дьявольских базиликах

60. Зловещая, проникновенная Колдунья-Посвящённая

Свершила ритуал оккультный своих Мистерий.

Страдание было там Природы ежедневной пищей,

Которая приводит к мукам и плоть, и сердце существа,

А муки были формулой блаженства,

65. Экстаз небесный имитировала боль.

Добро там – вероломный садовник Бога -

Полило добродетелью анчар – дерево мира этого -

И, осторожное во внешних действиях, словах,

Привило лицемерия цветы на зле родном.