Как будто попав в неосязаемые челюсти аморфной твари,

Всё существо его, охваченное чем-то вязким и уродливым, и вожделеющим,

Притянутое к какой-то черной, гигантской пасти,

Глотающему зеву, брюху судьбы гигантскому,

570. Из собственного восприятия исчезло и было перемещено

В глубины, которые желали страстно этого падения.

Бесформенная пустота сдавила мозг сопротивляющийся,

А плоть была парализована холодной и жестокой тьмой,

От мрачных, нашептанных внушений заледенело сердце;

575. Змеиной силой вытащенная из теплого жилья,

Влекомая к исчезновению в холодной пустоте,

Жизнь пуповиной нервного дыхания вцепилась в свое место;

Мрачный язык затаскивал в пасть тело Ашвапати.

Зажатое существование напряглось, чтоб выжить;

580. Убитая надежда исчезла в его душе пустой,

Умерло всё, что помогает духу на его пути -

И вера, и уничтоженная память.

Сквозь каждый ноющий и возбужденный нерв,

Оставив за собой мучительный дрожащий след,

585. Прокрался безымянный невыразимый страх.