Забота об «отпадение» крещеных иноверцев, особенно татар, и их возврат в лоно ислама особо заботило российскую власть и христианское духовенство в целом. Образование, получаемое нерусскими учащимися на неродном для них русском языке, порождало в большей степени неграмотность, а не получение соответствующих знаний, и это положение служило основной причиной возвращения новокрещенцев в родную религию. Кроме того, это приводило к маргинализации этого пласта населения и принудительного отрыва от собственной культуры. Но в то же время эти люди не получали и должного доступа к русской культуре. Газеты того периода с горечью отмечали, что и татарину-магометанину обучение в русской начальной школе интересно только в том отношении, что дает ему возможность достигнуть звания муллы, и обучение – это скорее будет содействовать утверждению ислама, чем распространению христианства.

Колониальная политика царского самодержавия и неугомонная христианизация края требовали квалифицированных исполнителей. По распоряжению духовных комиссий в казанскую семинарию направлялись воспитанники духовных семинарий для обучения татарскому языку. Уже к нач. XIX в. были изданы преподавателями духовных училищ и академий сотни самоучителей, разговорников татарского языка, пособий, словарей, книг для чтения, хрестоматий, многие из которых были составлены миссионерами, преподавателями духовных училищ, академий.

Так, в 1894 г. газета «Пензенские губернские ведомости» (№№ 143–145) отмечала: «В 1830 г., с разделением пензенской епархии на пензенскую и саратовскую, большая половина татар отошла в епархию саратовскую. По частным сведениям, татары пензенской епархии – все оседлые земледельцы, живя между русскими и находясь с ними во всегдашних сношениях и по сельскому быту, и по сельской торговле, и по знакомству знают русский язык столько же, сколько и сами русские поселяне. Татарский язык Пензенской губернии есть простой, чисто-разговорный, самый бедный, ограниченный только бытом земледельца, и составляет особенное наречие. Так что пензенские татары могут с трудом понимать татар казанских, а книжного языка понимают очень мало или совсем не знают, между тем как в пензенском училище обучаются татарскому языку по наречию татар казанских, а может быть и тобольских, так как грамматика сочинена протоиреем тобольским и, конечно, для татар тобольских. Чтобы с пензенскими татарами иметь сношения на их наречии, необходимо знание татарского языка довести между учениками до такой степени, чтобы они могли говорить по-татарски. А этого в училище, разумеется, достигнуть невозможно. Самое число татар в губернии не велико – до 14 000»[328].