Следует добавить, на основании этих соображений татарский класс в училище вскоре был закрыт. Вся политика государственных органов нач. XIX в. была построена на упорном препятствовании открытия татарам средних светских школ европейского типа. Кроме того, правительство боролось с введением в программы мектебов и медресе светских предметов даже в нач. XX в.

Официальная позиция царского правительства по вопросу национального образования была предельно жестка. П. А. Столыпин в 1909 г. откровенно призывал обер-прокурора синода С. М. Лукьянова к «самой решительной борьбе». Министр народного просвещения А. Н. Шварц указывал на необходимость развития и укрепления в школе русского национального духа и отмечал: «Необходимо неуклонно отстранять всякие притязания инородцев на какую бы то ни было обособленность и национализацию школы… Все учебные заведения должны неуклонно проводить образование и воспитание в духе любви к русской народности и русским идеалам».

Предусматривалось в мектебах и медресе открытие классов русского языка, чтобы, таким образом, не только прививать любовь ко всему русскому, но и выбить из татарской школы ее национальный дух. Созванное П. Столыпиным в 1910 г. «Особое совещание по выработке мер для противодействия татарско-мусульманскому влиянию в Приволжском крае», постановило устранить из конфессиональных мусульманских школ русский язык, а также предметы преподавания общего характера. Таким образом, медресе и мектебы были ограничены программой преподавания исключительно предметами религиозного характера[329].

После революции 1905–1907 гг. ситуация в области реформирования татарского языка несмотря ни на что стала заметно меняться. В татарском обществе к тому времени сменились три поколения исламских реформаторов.

Как известно, Габдулла Тукай писал на турецком или близком к нему смешанном языке в 1905–1906 гг. Этот язык «достойный настоящей поэзии» состоял на две трети из турецких, арабских и персидских слов и выражений, который был непонятен самим народом. Только этот стиль, высокопарный и напыщенный, но считался подходящим для передачи высоких идей и страстей. Лишь около десятка стихотворений были написаны на собственно татарском языке в это время поэтом. Незадолго до своей смерти поэт очистит от «хлама» свое наследие, написанные преимущественно в начальный период своего творчества, пожелав оставить в сборнике около 400 своих стихотворений, написанных на «языке народа». Тукай хотел оставить лишь образцы настоящей лирики на родном татарском языке: «О, сколько здесь хлама? Какие-то «американизированные» «Вечерние молитвы», какие-то подражания бездарным турецким рифмоплетам…». И перед самой смертью поэт напишет: