Одним из серьезных испытаний, выпавших на долю жителей Поволжья, как мы это неоднократно отмечали, стал голод 1921–1922 гг. В результате общее экономическое положение деревни заметно ухудшилось, и голод стал ещё одним испытанием для советской власти и препятствием в деле установления отношений с крестьянством. Но Пензенская губерния пострадала лишь частично от неурожая и даже оказывала помощь соседним регионам. Татарские сёла переживали те же лишения по причине неурожая, что и их соседи. Тем не менее, были приняты срочные меры для устранения последствий голода в лице Комитетов помощи голодающим – помголы. В Саратовской губернии наряду с другими нацменьшинствами была создана татарская национальная секция помощи голодающим. В числе первоочередных задач Комитета стояло недопущение скупки отдельными лицами за бесценок с/х инвентаря и скота у голодающих семейств. Кроме того, промголы должны были усилить лесные работы, руководить товарообменом и сбытом кустарных изделий, заготовить семена и т. д. Уже летом 1922 г. наблюдалось возвращение хозяйств к нормальной жизни, а год выдался урожайным.

В марте 1921 г. продразверстка была заменена на более мягкий продовольственный налог (продналог). Эта мера дала существенный стимул для развития производства у крестьянских хозяйств. В то же время X съезд провозгласил Новую экономическую политику (НЭП). Её суть – допущение рынка, внедрение свободной торговли и легализацию частного предпринимательства. Отныне крестьянство могло централизованно обменять излишки продовольствия на промышленные товары – ситец, керосин, гвозди, строительный материал и т. д. Помимо снятий социальной напряженности на селе, эта политика предотвратила усугубление разрухи и своевременно стимулировала хозяйства выйти из кризиса. В условиях нэпа те крестьяне, которые имели более крепкие хозяйства, стали наращивать свои возможности, закупать инвентарь и иметь сельскохозяйственную технику. Крестьяне Кузнецкого уезда в своем большинстве положительно восприняли эти новации. Активная политика Советской власти по изменению земельных отношений стимулировала кооперативное движение и в целом формировала политические настроения татарской деревни в созидательную сторону. Способствовала росту духовных ценностей крестьянства. Происходил бурный процесс эволюции традиционных сельских институтов – семьи, общины, религии и быта.

С весны 1929 г. на селе стали проводиться мероприятия, направленные на увеличение числа коллективных хозяйств. Пензенский историк И. Н. Мавлюдов пишет о том, что кооперирование крестьянских хозяйств государство, приняв на себя обязательства в деле восстановления народного хозяйства, одновременно приняло задачу контроля над всеми процессами, происходящими в деревне. «Поставив основной целью создание экономической смычки между городом и деревней, оно автоматически приняло обязательство по контролю над крестьянскими хозяйствами. Поэтому экономические процессы в татарской деревне нельзя рассматривать в отрыве от государственной политики. Само по себе крестьянское хозяйство было способно встать на путь восстановления. Однако этот процесс имел долговременную тенденцию и малую отдачу для государства, а, соответственно, затягивалось решение основных вопросов экономического устройства Советской России. Поэтому государственная политика в области народного хозяйства стала тем направляющим и контролирующим элементом, в рамках которого происходили все процессы и в татарской деревне»[115].