Одновременно была установлена широкая система льгот. Кроме единого и промыслового налога неземледельческие занятия не облагались никакими другими сборами. С застроенных участков, непосредственно связанных с сельскохозяйственным пользованием, рента также не взималась, а строения освобождались от местного налога.
В кулацких хозяйствах промысловый налог, наряду с сельскохозяйственным взимался промысловый налог по твердым ставкам и с неземледельческих занятий. Устанавливались средние нормы доходности в рублях: от посевов (с 1 десятины) – 46 руб., огорода – 150, сада – 140, табака – 200, лошади (старше 4 лет) – 20, КРС (старше 3 лет) – 15,5, овцы – 2 руб.[141]
Из протокола заседаний Верхне-Салмовской сельской учетной комиссии по учету за объектами обложения налогом от 7 июня 1928 г. (председатель с/совета – И.Ф. Тумпаров) мы видим список граждан Салмовки, Тенишевского и Ново-Рудниковкого обществ, которые занимались неземледельческой деятельностью и подлежали налогообложению. Это были арендаторы ветряных мельниц, работники пекарни, сезонные торговцы, извозчики, строители-отходники ("шабашники"), арендаторы садов, работающие по найму в Москве, Рузаевке, Астрахани, Киеве, Донбассе и других регионах страны. В списке числился также сельский мулла Капкаев Алей Юсупович.
Так, гражданка Ниязова Малика Усмановна, например, сдавала свой дом под канцелярию сельсовета и получала за аренду 50 пудов ржи за год, что в переводе на деньги составляла 40 руб. Она была из бедной семьи и от налога освобождалась. Неземледельческий заработок жителя Верхней Салмовки Умярова Исмаила, работающего в Москве строителем, составили за 4 месяца 100 руб., но с учетом его бедности был снят с учета налогообложения. От налога из-за бедности и незначительности заработка также были освобождены: Надоршин A. М., Тумпаров Ю.Я., Асейтдулин С.Ш., Умяров А.Х., Тумпаров С.Ж. и еще многие другие жители B. Салмовки.