Все происходит на одной из улочек Авиньона, вдоль Папского дворца, а над ним, в самой лазоревой вышине, подпорная арка, вся белая–белая (добавьте, кстати, немного розового, чтобы она казалась белее), и какой в ней порыв, какая несказанная радость! От святого Луки к вышеупомянутой арке взлетает голубь.

АКТРИСА Мне больше нравится святой Матфей.

ДОН РОДРИГО Да, это была у меня отличная идея — нарисовать за ним величественную триумфальную арку из красного кирпича, с двумя портиками, украшенными надписью древнеримскими буквами и головой быка.

АКТРИСА Но ведь это Ангел — символ евангелиста Матфея.

ДОН РОДРИГО Я сожалею, но бык ему больше подходит. Вы прекрасно почувствовали нюансы для красок неба и продолговатых косых облаков.

И святой Матфей, откупщик, между двумя сделками спускающийся и поднимающийся.

Да, но он все–таки получился очень маленький, его совсем не видно.

Быстро! Другой лист! Мы сейчас нарисуем другого, вписанного в своего рода параболическое окно.

У него нечто вроде крупного римского профиля с бритыми отвисшими щеками и двойным подбородком, Желто–оранжевая тога, как у буддистских монахов, прихваченная на плече большой медной пряжкой.

Под столом виднеется огромная ступня, обутая в тяжелую сандалию,

Расплющивающая Кальвина, который изрыгает дьявола!

АКТРИСА Какая удача, что вы встретили меня, после того, как вас бросил ваш японец!

ДОН РОДРИГО Да, он совершенно неожиданно исчез. Должно быть, нашел возможность вернуться на родину. Вероятно, я его каким–то образом обидел. Они такие, японцы!