Такова луна, предсказуемая, когда ее ждешь, и непредсказуемая, когда появляется. В этом она похожа на нас.

Так и в “Атласном башмачке”, где солнце — нечастый гость, луна моего детства не перестает меня удивлять. Появившись в сцене хш Второго Дня, она вдруг заговорила! Но после первых слов понимаешь — так и должно быть.

Она говорит, и я вижу, что она желает нам добра. Мы — эти разлученные и страдающие любовники, которым Луна говорит: “Время мне появиться”. Эти любовники, тень которых она только что отбросила на стену в тот момент, когда они встретились на сторожевых подступах к Могадору. Какая нежность сквозит в той дарованной нам возможности на мгновение прожить, через Пруэз и Родриго, наши мечты; в том, что теперь, когда они снова разлучены, она не покинула их.

“Все создания, все люди, и злые и добрые, все погружены в милосердие Адоная!”

Она говорит и дает нам высказаться, излить наши “бредни”, потому что она знает: все проходит.

“Теперь в мире наступил покой,

Время — полночь”.

Сейчас, когда на моих коленях открыт “Атласный башмачок”, как когда–то звездный атлас, я могу сказать, что слышу Луну из Бранга.

Мари–Виктуар Нанте,

внучка Поля Клоделя