Люди, создававшие статую, несомненно вырезали на ней имя своего правителя, причем не единожды, а, как правило, три или четыре раза. На самом пьедестале, на обоих боках, помещали царскую титулатуру. Цари, присваивавшие себе статую, стирали эти надписи. Однако справа осталось достаточно знаков для того, чтобы прочитать имя Хефрена. Таким образом, эта великолепная скульптура, очевидно, на 600 лет старше, чем полагало большинство писавших о ней исследователей, которые, опираясь на недостаточно веские доказательства, приписывали ее Аменемхету II.

Следуя примеру Хефрена, представители V династии, а затем и цари, правившие в эпоху Среднего царства, устанавливали сфинксов перед своими заупокойными комплексами. В результате масштабного похода к горе бехен Сенусерт I получил 60 сфинксов, к сожалению не сохранившихся до наших дней. В эпоху Нового царства голову человека нередко заменяли на принадлежащую барану, так как это животное было олицетворением Амона. Египетские скульпторы продолжали создавать сфинксов, как больших, так и маленьких, вплоть до Позднего периода. Однако поздние сфинксы лишены величественной осанки своих блистательных предшественников.

Многие египтологи считают сфинксов определенного типа, появившихся в эпоху Древнего царства и пользовавшихся определенной популярностью вплоть до начала правления представителей XVIII династии, разновидностью классического сфинкса. Четыре лучших примера этого типа сфинксов были обнаружены Мариэттом в Сане и в настоящее время находятся в Каирском музее. Они произвели неизгладимое впечатление на обнаруживших их людей. Эти статуи представляли собой изображения лежащего льва, и единственной человеческой чертой в них было лицо, обрамленное широким ореолом гривы. Их тела более приземистые, чем у классических сфинксов. Спину и грудь покрывает толстая грива. Даже в лице есть что-то львиное. Мариэтт заявлял, что его современникам, населявшим берега озера Мензалех, свойственно такое же выражение лица. Большинство египтологов, первым из которых был Голенищев, считает их изображениями Аменемхета III, измученное выражение лица которого известно нам по другим статуям. Однако это сходство кажется мне все более сомнительным, ибо изначально четыре льва с головами людей составляли две пары, одну из которых присвоил Рамсес II, а вторую – Мернептах. Лица сфинксов настолько разные, что вряд ли можно предположить, будто они были созданы в мастерской одного и того же скульптора. Двум первым придано надменное выражение, в то время как вторые более грубые. Ни одну из пар нельзя отнести к какой-либо из привычных нам категорий.